Непридуманные рассказы Бабы Лизы

Лариса Петровна открыла глаза и тут же зажмурилась обратно. Солнце било в окно так, будто знало про вчерашнее. Знало и мстило. Где-то в недрах квартиры что-то капало. Телефон показывал 11:47, а в голове стучало так ритмично, что впору было танцевать под это джазовый степ. Новогоднее утро — прекрасное время, чтобы понять, что тебе не двадцать пять. — Лар, ты жива? — донеслось из кухни. Подруга Светка, конечно. Светка всегда была живее всех живых, даже после корпоратива в две тысячи третьем, когда они пели «Мурку» на столе у директора...

Первое января. Полдень. Или вечер? Сложно сказать, когда шторы задёрнуты так плотно, что даже солнце не посмеет сунуться внутрь, а биологические часы сбиты залпами салютов и трёмя бокалами игристого, которые я пила исключительно за здоровье. Я лежу в позе морской звезды. Даже не звезды — скорее, выброшенного на берег краба. Руки раскинуты, одна нога свесилась с дивана, вторая упёрлась в спинку. Мой организм сейчас — это сложный химический завод по переработке селёдки под шубой, двух видов горячего, неопознанного канапе с сыром и трёх мандаринов...

29 декабря. Вечер. Кухня. В квартире стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только за два дня до Нового года, когда все дедлайны уже сгорели, а новые ещё не родились. Пахло вареной морковью — вестником неизбежного оливье, и немного — мандариновыми корками, которые уже успели подсохнуть на батарее. Катя сидела в углу кухонного диванчика, поджав под себя ноги. На ней была любимая пижама с начесом, на которой за три года стирок медведи превратились в размытые бурые пятна, но грела она от этого ничуть не хуже...

Лена проснулась в два часа ночи от того, что в квартире наконец-то наступила тишина. Не та тишина, когда дети притихли перед новой пакостью, а настоящая — густая, обволакивающая, пахнущая остывшим чаем и хвоей от ёлки. Младший перестал хныкать из-за сломанной машинки, старшая угомонилась после третьего стакана воды и пятого похода в туалет. Даже кот Васька перестал скрестись в дверь и отправился куда-то по своим котовьим делам. Лена лежала и слушала эту тишину, как симфонию. Она заслужила её. Сегодня...

Светка поняла, что влюбилась, когда машина притормозила у светофора возле ёлочного базара. Прямо напротив, между двумя шикарными пихтами, стояла она. Маленькая, кривобокая ёлочка с редкими лапами и макушкой, загнутой в какую-то немыслимую сторону. Как будто её собирали из остатков других деревьев, а потом забыли доделать. — Стой! — выдохнула Светка. Андрей нажал на газ. Светофор уже переключился на зелёный. — Стой, говорю! — Она схватила его за рукав. — Разверни обратно. — Света, нам домой надо, — Андрей устало потёр переносицу...

Ирка листала ленту ВКонтакте уже третий час подряд. За окном шёл снег, в квартире пахло мандаринами и еловыми ветками, а на экране телефона одна за другой мелькали идеальные семейные фотки: улыбчивые мамы, папы, детки в одинаковых свитерах с оленями. Все как будто со страницы зарубежного каталога. — Пашка, смотри какая красота! — она ткнула мужу телефон под нос. — Вот Светка Макарова с семьёй, вот Ленка из соседнего подъезда. Давай и мы так сделаем? Павел оторвался от матча, прищурился на экран и вернулся к телевизору: — Ага...

Лена сидела на кухне с блокнотом и ручкой. Декабрь, за окном темнело рано, а на плите булькал борщ. Она решила навести порядок не только в квартире перед Новым годом, но и в голове. — Что ты там пишешь? — Андрей заглянул через её плечо, держа в руках пакет с мандаринами. — Список желаний? — Список тех, кто меня бесил в этом году, — невозмутимо ответила Лена, выводя очередную строчку. — Ого. — Муж присел рядом, с интересом разглядывая страницу. — И я там есть? — Андрюш, ты там отдельной главой. Он фыркнул, но промолчал...

Декабрь в нашем городе — это когда утром выходишь на работу в темноте, а вечером возвращаешься в такой же темноте. Солнце словно забыло про нас, решило, что у него есть дела поважнее, чем освещать наши промозглые улицы. И вот ты идешь по этой темноте, как слепой котенок, спотыкаясь о невидимые кочки и лужи размером с Байкал. Вот и сегодня Марина брела домой после очередного рабочего дня, который растянулся далеко за положенное время. Начальница Светлана Петровна в последний момент вспомнила про срочный отчет, который «нужен был еще вчера»...

Лена стояла у разделочной доски и медитировала над луком. Не в смысле медитации — просто смотрела на него минуты три, пытаясь вспомнить, зачем вообще его достала. Ах да, салат. Оливье. Завтра приезжает мама. — Серёж! — крикнула она в сторону гостиной, откуда доносилось бормотание футбольного комментатора. — Серёжа! Муж возник в дверном проёме с телефоном в руке. Лицо сосредоточенное, явно не оторвался от чего-то важного. — М? — Сбегай в магазин. Мне для оливье нужна одна штука. Очень специфическая...

— Серёжа, ты куда? Она же сказала направо! — Марин, я тридцать лет за рулём. Знаю, как на трассу выехать. — Но Оксана сказала... — Какая ещё Оксана?! — Сергей даже руки от руля оторвал на секунду. — Это же программа! Марина многозначительно промолчала и отвернулась к окну. Программа. Конечно. Только вот её, законную жену, он так не слушается. Началось всё три недели назад, когда Серёжа притащил домой новый телефон. С большим экраном, «чтобы навигатор лучше видеть». Марина тогда ещё посмеялась — мол,...

Лариса проснулась оттого, что в квартире было слишком тихо. Тишина была какая-то неправильная — не утренняя, мягкая, когда Виктор уже встал и пытается бесшумно закрыть дверь в ванную, а настороженная. Она открыла глаза и сразу поняла: его нет дома. Кровать рядом остыла, тапки стояли на месте. Непонятно. Лариса подошла к окну, отодвинула штору. На улице был тот самый ноябрьский утренний сумрак, когда ещё темно, но уже не ночь. И вот тут она замерла. Её машины не было. — Витя? — позвала она в пустоту...

Наташа долго смотрела на спину мужа, прежде чем закипеть по-настоящему. Лёня сидел на диване, уткнувшись в телефон, и уже который вечер был чем-то сильно увлечен. Пальцы быстро бегали по экрану. Губы сами собой растягивались в улыбку. Не просто улыбку — какую-то тайную. — Лёнь, ты ужинать будешь? — спросила она нарочито громко. — Угу, — ответил он, не поднимая головы. — А когда? — Сейчас. «Сейчас» значило минут через сорок, она уже знала. Наташа стукнула половником о край кастрюли, но Лёня даже не вздрогнул...