Андрей Фёдорович+

Домовенок в Лешиком пробирались через болото, и тут Кузька споткнулся о кочку. Он сразу стал говорить, что устал и больше не может идти. А Лешик его стал уговаривать, вести себя потише, а то могут услышать. Кузька подумал, что это Злое эхо и испугался. Но Лешик сказал, что в Черном болоте Злое эхо глохнет, но тут хозяйки – болотные кикиморы и они могут услышать. Кузька подумал, что ему еще этого не хватало. Они продолжили идти, и весь день под их ногами хлюпала черная болотная жижа. И чем больше Кузька смотрел на болото, тем меньше оно ему нравилось...

Лешик понимал, что нужно поторопиться, чтобы бежать. А Кузька все сидел за столом и ел ватрушки. Как только не пытался Лешик его увести, но тот все никак. И вдруг печка сказала, что в гостях хорошо, а дома лучше, и что погостил Кузька и хватит. Кузька от удивления даже ватрушкой подавился. Лешик схватил сундучок, и он опять засверкал. Не стал Лешик разбираться, кто сказал слова из печки, просто протянул домовенку сундучок. А Кузька тянется к нему, а встать лень. И тут кочерга шагнула от печи, за ней ухваты – все они стали подпихивать домовенка...

Лешик печально пошел в берлогу, надеясь, что дед Диадох уже проснулся. По дороге он попрощался с последним снегом и поздоровался с первой травой и деревьями. Но дед спал. Лешик достал сундучок Кузьки, который в темноте он ярко заблестел. Лешик вынес сундучок из берлоги, и увидел, как на нем засверкали прекрасные цветы и звезды. Лешик нес его и любовался. Он думал о том, как же Кузька хочет отдать такую красоту Бабе Яге. У Мутной речки он вздохнул, а эхо так угрожающе ему ответило, что он испуганно вскрикнул...

В эту зиму лешим снились беспокойные сны. Дед Диадох видел топор, а Лешику снились серые избушки на курьих ножках, которые гонялись за ним по всему лесу. И когда одна избушка все-таки его схватила, то произнесла, что ему уже пора вставать. Лешик вылез из корзины, но дед еще спал. Уже была ранняя весна, и поэтому кое-где белели остатки снега на черной земле. Лешик выбрался из берлоги и бегом отправился к другу. Он думал о том, жив и цел ли домовенок. Пряничный дом сиял на поляне. Лешик сразу заглянул в окно и не поверил своим глазам...

Так маленький домовенок жил у Бабы Яги всю зиму. Непогода и стужа, и даже сам Дед Мороз стороной обходили поляну, не желая связываться с Бабой Ягой. Но Кузька ждал непогоды, но они так ни разу и не подобралась к ним. Когда Баба Яга спала или ее не было дома, Кузька наблюдал за белым снегом и выскакивал на полянку, чтобы ловить снежинки или лепить снежки, которым он кидал в толстого Кота, но так ни разу и не попал. Кот ловко протягивал лапу и ловил снежок. Кузька даже бабу вылепил, а у крыльца сделал горку, и катался...

Когда домовенок проснулся и протер глаза, то не увидел ни Бабы Яги, ни толстого Кота. Он вылез из-под одеяла и сел за стол завтракать. А все вокруг шипит и булькает, огонь трещит, топор прыгает, рубит поленья, которые потом сами скачут в печь. Кузька еще подумал, что им лучше было подальше от огня прыгать, но они же чурки, поэтому и взять с них нечего. Вот Кузька наелся и вылез из-за стола. Стал он думать, чем заняться. Но тут что-то накинулось на домовенка и стало елозить его по лицу. Кузька испугался, отмахивается и отпихивается, а это полотенце...

Кузьке приснилось, что он с Афонькой и Адонькой играет, а Сюр и Вуколочка тащит блин. Он проснулся, и сразу же почувствовал запах блинов. Стол от угощения ломился. Но тут вдруг открылась дверь, и в комнату забежал Лешик. Кузька быстро вскочил с кровати, и они выбежали из дома, и помчались к мосту, на котором весело звенели колокольчики. Была вьюга и зима, но Кузьку это не пугало. В доме у Бабы Яги было такое изобилие, что зима может за день показаться. А Лешик слушал и удивлялся тому, что его дед Диадох не любит этот дом...

В мутной воде у берега плавало обыкновенное деревянное корыто, которое Лешик назвал кораблем Бабы Яги. Кузька пожалел корыто, в котором не купают детей и не стирают белье. Тут корыто уткнулась в берег, прямо под ноги, чтобы друзья садились. Но корыто вдруг поплыло не вниз, а вверх по мутной речке, против ее течения. Причем сначала оно двигалось медленно, а потом быстрее. Но Лешик на это не обратил внимания, так как он зевал и дремал. Вдруг весело зазвенели бубенчики, что устоять было просто невозможно...

Посреди поляны стояла избушка на курьих ножках без окон и трубы. У Кузьки в деревни были похожие избы только без курьих ножек. Там топили печь, выпуская дым через дверь. У хозяев таких домов и у домовых глаза всегда были красные. Крыша у избы Баба Яги была надвинута чуть не до порога. У собачьей конуры на привязи сидел тощий серый Кот. Кот, увидев Кузьку с Лешиком, удалился в конуру. Лешик позвал избушку, чтобы она стала к ним передом, а к лесу задом. Но избушка стояла как стояла. И тут прилетел Дятел, который был любимой птицей деда Диадоха...

Маленький домовенок сидел на пне у берлоги леших, и распевал грустную старинную песню про лес. Грустно ему было смотреть на растрепанный ветрами голый лес, но и уходить отсюда, и расставаться с друзьями ему тоже было грустно. Лешие ведь оказались совсем не злые, они хорошие хозяева. Но еще грустнее было Кузьки, что лешие спали, и даже песня не могла их разбудить. Терпение у Кузьки кончилось, и он влез в берлогу и стал будить Лешика. Он дергал его за хвост, кричал ему в ухо, но тот продолжал спать...

И вот маленький домовенок дождался лесного праздника, чтобы посмотреть, как в лесу пляшут, поют и угощают. Он выскочил из берлоги и стал всех созывать, но дед Диадох остановил его, так как осенний праздник начинается с тишины и любования красотой природы. Небо было синее, а День радовался солнцу. Солнце радовалось всякому зверю и птице. Деревья были по-особенному нарядны и хороши. Всяк хотел оставить о себе добрую память на долгую зиму. Тихо вышли на поляну к Красной сосне лесные звери, Кузька оглянулся и увидел, что рядом с ним стоит лось...

Кузька не стал ждать, а схватил сундучок и побежал к Могучему дубу. Бежал он и вдруг услышал, как собаки лают. А это означало, что деревня совсем рядом. И тут сил у Кузьки прибавилось, стал он продираться сквозь кусты. А на поляне он увидел деда Диадоха и Лешика, которые пели, пересаживая деревья. Их-то песня и была похожа на собачий лай. Дед показал Кузьке тонкие рябинки, которые вскоре подрастут. Утром Кузька опять схватил сундучок и опять побежал, куда ноги несут. Бежал он и услышал стук топора...