Приют "Надежда Кузбасса"

Нюша устроилась на своей подстилке и смотрит прямо в камеру — спокойно, без суеты. Ей пять лет, она в приюте, и она это понимает. Но в глазах нет ни растерянности, ни страха — только ровное, терпеливое ожидание. Алися сидит у стены вольера. Держится на дистанции — не подойдёт первой, не навяжется. Ей девять. К нам она попала от волонтёра Светланы, которая умерла от рака мозга. Алися пережила её и теперь живёт здесь. Обе не буйные, не проблемные. Просто ждут.

Фырк сегодня смотрит на меня вот с таким выражением — рот приоткрыт, взгляд требовательный, весь вид говорит: «ну и что ты там удумала?» А удумала я вот что. Прислушалась к животу — громко бурлит. Стул с утра жидкий. Очень похоже на панкреатит. Это слово я знаю хорошо — с ним живёт Тамерлан. Он как раз на фото рядом: сидит на ковре, смотрит снизу вверх с видом человека, который всё про жизнь понял. Тамик у нас без передних лапок, но это не мешает ему быть главным авторитетом в помещении и регулярно выпрашивать запрещённые «Дримс». Панкреатит у кота — это я уже знаю. А вот у собак не сталкивалась ни разу. Изучаю тему заново. Фырку пока назначили пробиотики, теперь нужны корма серии «Гастро» — специальное питание под больной желудок. Посмотрим, как он отреагирует. Будем наблюдать.

Василиса первая заметила муху. Задрала голову, навострила уши — и всё, пропала для мира. Панкрат оценил ситуацию с достоинством заместителя директора: муха есть, значит, надо наблюдать. Без суеты. Багира — та вообще смотрит куда-то выше всех, будто уже просчитала траекторию и просто ждёт подходящего момента. Три пары янтарных глаз. Один объект охоты. Полное взаимопонимание без единого слова.

Смотрю на эти фото — и каждый раз что-то сжимается внутри. Жужа тянется вперёд так, будто хочет вырваться навстречу — к человеку, к теплу, к чему угодно, только не к этой цепи. Она умная. Она всё понимает. И именно это тяжелее всего. Луиза лежит в будке и смотрит куда-то в сторону. Не ждёт, не просит — просто лежит. Как будто уже немного устала надеяться. Берта — совсем кроха. Четыре месяца. Её подбросили в мешке прямо к воротам приюта. В мешке. Но она смотрит снизу вверх и улыбается во весь рот — язык набок, глаза живые. Откуда в ней столько доверия к людям, которые с ней так обошлись — не понимаю. Магнитка стоит у решётки и держится лапой за прутья. Просто стоит и смотрит. Тихо. Терпеливо. Их много таких — стоящих, ждущих, смотрящих. И всем им нужно одно и то же: еда каждый день. Сейчас с кормами совсем тяжело. Если можете помочь — любой вклад важен. Реквизиты в закреплённом фото.

Ходит по комнатам уверенно, хвост трубой — и явно уже знает, где тут что. Фырк вообще ни о чём не думает. Просто ходит за Олей и считает это нормой. Оля зашла в кошачью комнату — Фырк зашёл. Оля пошла дальше — Фырк следом. Котики уже, кажется, смирились с тем, что этот маленький нахал будет появляться у них без стука. Всё равно не выгонишь. Некоторые так и решают — просто выбирают себе человека и всё.

Гуся идёт — и попробуй не наступи! 😄 Малышня везде: у миски, у колеса, под ногами, между ног. Тимон и Ося носятся так, будто у них турбо-режим не выключается. А Гуся — вот она, шагает с таким видом, будто именно она тут главная. Что в общем-то правда — это её дети, её территория, её приют. Ходит по комнате котят как королева — немного надменно, очень уверенно и с маленьким отмороженным ушком, которое совсем ей не мешает. Эта вся компания ищет дом 🐾

Хася выглядывает из будки с таким видом, будто наконец-то выдохнула. Когда она только попала к нам — внутри, в вольере — было ощущение, что она не на месте. Беспокоилась, голос не замолкал. А на улице вот так: лапы вытянуты, взгляд спокойный, голубые глаза смотрят без тревоги. Она и жила на улице — в заброшенном доме, на цепи. Это было её привычным миром. Странная привычка, да. Но она настоящая. Теперь у Хаси есть будка, солнце, свежий воздух — и наконец покой внутри. Не поёт больше. Просто живёт.

Смотрю на эти фото и думаю: вот она, наглядная разница. Лиса смотрит прямо в камеру — открыто, с интересом. За ней подоконник, окно, свет. Шелли с компанией — просторная комната, когтеточки, дерево, чистый пол. Сразу понятно: здесь живут, а не просто существуют. А потом смотришь на третье фото. Старые доски, тёмные стены, колесо посреди комнаты, которое явно притащили откуда могли. И десять кошек, которым здесь тоже надо как-то помещаться. Матрёшка вылизывается с таким видом, будто ей всё равно — но мне не всё равно. Гуся, Трикси, Тимон возятся на ковре в своей комнате — и там хотя бы есть ковёр и нормальный свет. Мы делаем что можем. Одни помещения уже привели в порядок — видно по результату. Другие ещё ждут своей очереди. Ремонт стоит денег, времени и рук. Всего этого хронически не хватает. Просто хотела показать честно: есть до, есть после. И есть те, кто живёт в «до» прямо сейчас.

Джуна встаёт на задние лапы сразу, как только подходишь. Не потому что плохо воспитана — просто очень хочет быть ближе. Тянется мордой к лицу, лижет руки, смотрит так, будто вы давно знакомы. Ей шесть лет. Уже больше года в приюте. И каждый раз, когда кто-то останавливается рядом — она вот так. Целиком, без остатка. Таких, как Джуна, у нас много. Внимания на всех не хватает — это просто факт. Мы стараемся, но у каждого из нас в сутках одинаковое количество часов.

Будки с открывающейся крышкой — это реально удобно. Открыл, подмёл, постелил сено, закрыл. Пять минут — и жильё чистое. Собаки, конечно, умеют навести беспорядок. Это факт. Поэтому конструкция имеет значение: когда доступ простой, уборка делается быстро и регулярно, а не раз в неделю по настроению.