Лана Лёсина | Рассказы

Лариса ворвалась в кухню подобно майскому сквозняку — шумная, пахнущая свежим ветром и цитрусовыми духами. Она с ходу сбросила туфли, даже не расшнурив их толком, и прошмыгнула к столу, где Кира медленно цедила свой утренний американо. — Кира, у меня к тебе разговор жизненной важности, — заговорила Лариса, наваливаясь грудью на столешницу и глядя на подругу горящими глазами. — Сразу предупреждаю: отказы не принимаются. Одолжи мне Игоря на субботу. Кира едва не поперхнулась горячим кофе. Чашка в ее руке дёрнулась, звякнув о фарфоровое блюдце...

Поезд остановился не на станции — просто встал посреди поля, будто выдохся. Пассажиры привычно молчали: за два года после войны поезда ещё ходили, как хотели, и никто не удивлялся. Степан Ильич сидел у окна и смотрел на чёрную весеннюю землю, на которой кое-где уже пробивалась ранняя трава. Земля была знакомая. Не эта конкретная, нет — но сам её цвет, густой, почти фиолетовый на изломах борозд, этот цвет он помнил. Он помнил многое. Это было его проклятие. В сорок третьем, когда его взяли контуженного,...

Горький мёд 70 Софья Васильевна затаила дыхание. Михаил Петрович не двигался. Наталья подняла голову выше и сказала твёрдо, почти с вызовом: — Да. Я согласна. Слова прозвучали коротко и ясно. Софья Васильевна едва заметно закрыла глаза. Михаил Петрович выдохнул. Николай Семёнович не сразу понял, что услышал именно согласие. Потом лицо его изменилось: напряжение ушло, глаза потеплели, и он сделал шаг к Наталье. — Наталья Михайловна… Она не улыбнулась. — Я согласна, Николай Семёнович. Он склонился и осторожно взял её руку...

Село открылось ему из-за пригорка — ровно так, как он помнил, только тише. Дорога вела мимо обгоревших яблонь, мимо колодца с перекошенным срубом, мимо раздавленной гусеницами изгороди. Алексей шёл и считал крыши. Целых было мало. Его собственный дом стоял, и от этого внутри поднялось что-то тёплое, забытое, почти невозможное. Он не писал, что приедет. Писать было некуда — почта давно не ходила. Последнее письмо от Нади пришло год и три месяца назад. Он помнил его наизусть, как стихотворение. «Алёша, мы живы...