ГОрький мёд 45 Начало Она знала только обрывок. Один давний, случайно услышанный разговор. Одну фразу, быть может, неправильно понятую. Один отцовский гнев, который мог быть доказательством, а мог быть лишь возмущением честного человека, которого дочь коснулась грязным подозрением. Ничего больше. И оттого ей было страшно. Она открыла перед Александром дверь — а за ней оказалась темнота. И теперь он стоял перед этой темнотой один. И всё же рядом с этим страхом в Натали жила надежда. Стыдная, упрямая, почти мучительная...
Лана Лёсина | Рассказы
Подруга оказалась сестрой. Причем, не единственной
Мила узнала о том, что Нины не стало, случайно. Листала ленту новостей утром, перед работой, с чашкой остывающего кофе в руке. Короткий пост от какого-то общего знакомого из прошлой жизни. «Нина Савельева. Светлая память». И фотография — та самая Нина, только взрослая, с короткой стрижкой и усталыми глазами. Мила поставила чашку на стол и почувствовала, как внутри что-то странно сжалось. Они не общались двадцать лет. Даже больше — двадцать два года. С тех пор, как Мила уехала из их маленького города после девятого класса...
Её звали Тамарой. Я звала ее злой тёткой, мачехой
Мне было десять лет, когда она появилась в нашем доме. Не то чтобы я не знала заранее. Папа говорил, что у него «есть женщина», и что она «хорошая, тебе понравится». Но мне было десять. Мне не могла понравиться ни одна женщина, которая заняла бы мамино место. Мама умерла, когда мне было семь, и в мои десять лет эта рана была ещё свежая, как вчерашняя ссадина на коленке. Её звали Тамара. Она вошла в нашу квартиру в начале сентября, с двумя чемоданами и коробкой, в которой были книги. Я помню, как стояла в коридоре и смотрела на неё, а она улыбалась мне — осторожно, будто боялась спугнуть...
Не мучай себя прошлым, советовала маменька
ГОрький мёд 44 Начало Мария Григорьевна позвала Александра к себе уже позднее, когда дом начал стихать. Груня поправляла у кровати подушки, на столике стояли лекарства, стакан с водой и тонкая свеча под зелёным абажуром. От этого света лицо Марии Григорьевны казалось ещё бледнее, но глаза были живые, внимательные. Ей стало лучше за последние дни, и в этой малой прибавке сил снова появилась прежняя материнская настойчивость. — Саша, подойди, — сказала она. — Ну что же? Как съездили к Ланским? Александр сел у её кресла...
