Лана Лёсина | Рассказы

Истории от Федрыча Мы с мужем опять в деревне на даче. Николай Федорович тут как тут: Ну что, Училка, слушать будешь? - Буду, - согласно киваю я. Федрыч довольно улыбается. - Слушай, Училка, расскажу тебе историю, что у нас в районном центре приключилась. Мужик то он наш, деревенский. Мы о нем всей деревней переживали. О Семёне Лапочкине. Горькая история, но с хорошим концом, скажу сразу. Только ты не турись никуда — длинная она, как зимняя ночь. Семён у нас — работяга что надо. Здоровенный мужик, плечи, как у медведя, руки золотые...

Не родись красивой 80 Начало - А скажи… — Кондрат посмотрел на председателя. — Сколько семей увезли в последний раз? Степан Михайлович сразу понял, о чём речь. Лицо его потемнело, взгляд ушёл в сторону. — Пять, — сказал он глухо. — Как и тогда. Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по столу, словно стирая невидимую пыль. — Посадили на телеги и повезли. Он замялся, потом добавил: Митька только… Завиваев, сбежал. Парнишка ведь ещё совсем. Ну где он сейчас — никто не знает. Степан Михайлович поднял глаза на Кондрата, и в этом взгляде было не столько ожидание приказа, сколько просьба...

Пепел на подоле 2 Начало Лида смотрела на Зину и думала. Двое детей на её шее. Одного прокормить трудно, а тут двое. И девочка незнакомая, чужая. Но Митя цеплялся за Зинину руку, как за единственное, что у него есть. И в глазах у него был такой страх, что Лида поняла — отнять Зину, значит убить что-то в нём навсегда. — Зина, — обратилась она к девочке. — А ты хочешь с нами? — Не знаю, — честно ответила та. — Где жить будем? Что есть? Работать как? Умная. Задаёт правильные вопросы. — У меня комната в общежитии...

Мать завязывала Лиде платок под подбородком, когда завыла сирена. — Опять, — сказала спокойно. — Митя, валенки одевай быстро. Лида смотрела в окно — люди высыпали из подъездов, бежали к станции метро. Кто-то тащил чемоданы, кто-то детей на руках. Обычная картина. За зиму привыкли. — Мам, а может не пойдем? — Митя жался к печке, не хотел натягивать валенки на босые ноги. — Пойдем. И быстро. Мать взяла узелок с документами, хлебные карточки сунула за пазуху. Лида подхватила младшего брата — семь лет, а легкий, как котенок...

Не родись красивой 79 Начало Евдокия замолчала, уставившись в стол, словно там, в узорах старых досок, можно было разглядеть ответ. Кондрат не торопил её. Он ждал, знал: мать сейчас скажет то, что давно носит в себе и что сказать вслух страшно. — Может, и правда враги, мать? — осторожно спросил он, сам не зная, чего больше хочет услышать — согласия или сомнения. — Не знаю, Кондрат, — медленно ответила Евдокия. — Конечно, дома у них были хорошие, и лошади, и коровы… жили не бедно. Только ведь в колхоз вступили, работать стали, как все...

Наша дача находится в одной небольшой деревеньке, где местные жители – в основном, одни старики. Наш сосед Николай Федорович каждый раз с нетерпением ждет нашего приезда, чтобы поговорить и рассказать деревенские истории. Слушаю я его с вниманием, а он этому только рад: где еще в деревне найдешь такого слушателя. У меня скопилась не одна записная книжка его рассказов. Буду делиться с вами. Да, называет меня Николай Фёдорович, училкой. Видимо потому, что я часто что-то записываю или делаю пометки...

Не родись красивой 78 Начало Кондрат замер. Эта мысль раньше даже не приходила ему в голову. А сейчас она вдруг вспыхнула перед ним как что-то неожиданно важное, почти спасительное. Возможность. Редкая, опасная, но реальная. Он молчал, переваривая услышанное, и Матвей не торопил его, словно понимая, какое значение имеют эти слова. Да, мысль была ценной. Очень ценной. — Матвей, я твой должник, — тихо, но твёрдо сказал Кондрат. Он протянул руку. Рукопожатие вышло крепким, мужским,. Матвей на мгновение задержал его ладонь, внимательно посмотрел в глаза...

Возможно, чудеса случаются не только в сказке Елена Сергеевна проснулась в половине шестого, как всегда. Будильник еще не звонил, но внутренние часы работали точнее швейцарского механизма. Тихо, чтобы не разбудить Андрея, соскользнула с кровати, пошла на кухню. Завтрак готовился автоматически: овсянка с изюмом для Максима, яичница для Андрея, творожная запеканка для Кати. Каждому по вкусу, каждому то, что нужно. Сама Елена довольствовалась кофе и бутербродом на ходу. — Мам, а где моя синяя рубашка? — Максим появился на кухне растрепанный, в одних трусах...

Лидочка держала маму за рукав и старалась не смотреть на серые, изможденные лица в очереди. Булочная на Васильевском должна была открыться с минуты на минуту, а они уже третий час стояли на морозе. — Мам, а если хлеба не хватит? — шепотом спросила девочка. — Хватит, — устало ответила мама. — Обязательно хватит. Но голос дрожал. Лида это слышала и понимала: мама тоже боится. Ветер свистел между домов, поднимая снежную пыль. Лидочка сунула руки в карманы и вдруг почувствовала — нет левой варежки. Той самой, что бабушка связала перед войной из последних ниток...

Не родись красивой 77 Начало Он шёл туда собранный, сдержанный, внутренне готовый к разговору, который мог определить его будущее. Для Кондрата это был период поворота судьбы. Он стоял сразу на нескольких перекрёстках: партия, служба, семья, ответственность за прошлые поступки — и внезапно вплетённая в эту схему судьба Ольги, о которой он не мог не думать, как бы ни старался. Увидев Кондрата в дверях, Семён Петрович не скрывал радушия. Он сразу поднялся из-за стола, обошёл его и крепко, по-мужски пожал Кондрату руку...

Давайте поменяемся сыновьями 2 Начало Петр остановил машину у светофора, посмотрел на жену: — Не знаю. Честно не знаю. — Может, вообще не надо было ничего искать? Жили бы, как раньше... — Поздно. Уже знаем. Домой приехали к восьми. Данька делал уроки, периодически подбегал к окну — ждал родителей. — А почему вы такие грустные? — спросил он за ужином. Элина и Петр переглянулись. — Устали просто, — сказала Элина. Данька поел и пошел смотреть мультики. Элина убирала посуду, Петр помогал. Молчали оба...

Елена впервые поняла, что что-то не так, когда Катя пришла из школы с красными глазами и начала рыться в своей комнате, переворачивая всё вверх дном. — Мам, ты мой телефон не видела? — дочь стояла в дверях, кусая губы. — Какой телефон? Новый, который мы покупали в феврале? — Ну да... Я его... потеряла, наверное. Елена отложила документы. В голосе тринадцатилетней дочери звучало что-то фальшивое, натянутое. Катя всегда была аккуратной девочкой, никогда ничего не теряла. — Как потеряла? — Не знаю. Может, в школе оставила или в автобусе забыла...