Катя Лян

Мы с Дашей в роддоме. Приехали забирать Лерку. — Тимур разрешил нам с сыном пожить у него, — круглое лицо Лерки в подтеках. Под глазами кожа синяя. — Но он ушел от меня, девочки. Кто-то плакал всю ночь, и дело не только в младенце. — Чужого ребенка принять трудно, — тихо шепчу я. — Нужно время. Стою в дверях палаты с конвертом для малыша. — Если бы он знал все с самого начала… — протягиваю. Даша оборачивается ко мне, движениями рук призывает молчать. — Дан, не время и не место, — одергивает меня она...

Мы завтракаем в ресторане. На первом этаже отеля, где я снимала номер на ночь. — Я купил тебе подарок, — говорит Эмиль. — Какой же? — немного смущаюсь. — Абонемент в школу рисования, — он вынимает из кармана сложенный несколько раз конверт. В нем помятое приглашение в школу искусств. Двадцать уроков. Я ахаю от неожиданности. Складываю ладони вместе у сердца. — Спасибо, — с большим трудом не добавляю ничего другого. Только «Спасибо». Без «я сейчас же верну тебе деньги». — Дана, мне нужно кое в чем признаться, — продолжает Эмиль...

— Рубен попросил генетическую экспертизу, — плачет Лерка в голосовых сообщениях. — Он пробрался ко мне в палату перед ужином. Индюк чертов подозревает, что сын его. Самое паршивое: нас застукал муж. Тимур шарики привез. Хотел перед сном снова посмотреть на сыночка, порадовать меня, а тут в палате Рубен. Тимур накинулся на него и вышвырнул в коридор. Меня объясняться заставил. Не знаю уже, что придумать. Я упала в обморок, а потом предъявила ему, зачем он вообще спрашивает. Какое право имеет? После истеричных аудио-сообщений на полчаса Лерка пропадает с радаров...

— У меня воды отошли, — вскрикивает Лерка. — Я рожаю! ААААААААА! Официант! Сложно сказать, зачем именно она зовет официанта. К нам сбегаются гости. Даша вызывает скорую. — Знакомые лица! — слышу со стороны возглас. Оборачиваюсь. Перед нами Семен. Друг Сергея и Рубена. Тот самый, кто во время нашей первой встречи весь вечер провел в телефоне, играл в ферму. Единственный из компании верный жене, как утверждал Рубен. — Сейчас не время, — подхватываю Лерку под локоть. — Я же в больнице работаю. Давайте помогу, — настаивает Семен...

— Где-то я вас уже видел, — оборачиваюсь на голос в подъезде. — Мир круглый. Неудивительно, — нехотя выдавливаю из себя улыбку и в голове словно воскресает картинка из прошлого: великан в футболке со львом. Сосед сверху. Давно не виделись! — Это же ты! — он указывает пальцем в мою сторону. Я краснею. — Извините. Мне очень жаль, — задираю подбородок чуть вверх. — Что было, то было. Квартирой ошиблась. С кем не случается. — Где моя счастливая футболка? — не унимается великан. — Я куплю Вам новую, — отворачиваюсь...

— У тебя остались хорошие воспоминания о детстве? — шепчет Эмиль. — Я любила рисовать. Помнишь, рассказывала? Мама водила меня в музей рядом с домом. Два раза в неделю там проводили художественный кружок, — присаживаюсь на подоконник рядом с ним. — Два удовольствия совмещались вместе. Экскурсии. И краски. Эмиль кивает и придвигается ко мне ближе. — Ты хорошо рисовала? — Напротив. Ужасно плохо. Ни одной приличной работы, — признаюсь. Уровень моего доверия к Эмилю устремляется в космос. Несмотря на вопросы, которые он задает...

Я уезжаю на работу. Костюм покупаю в магазине возле офиса, чтобы не заглядывать домой за одеждой. На мне яркий брючный костюм в стиле «Тиффани». За кофе пишу Сергею. Сообщение: Съехал? Руки чешутся его везде заблокировать. Но как удалить из телефона мужчину, когда у него ключи от моей квартиры? Сергей: Нет. Давай поговорим лицом к лицу. Я: Не нужно. Тебе лучше просто вернуться к жене. Мне даже бизнес-идею с антисептиками больше не жалко. Это плата за прошлое, полученные уроки и цена освобождения...

Я просыпаюсь в четыре часа утра. На диване. Под пледом. В футболке со львом. Все пережитое разом накатывает в воспоминаниях и я буквально умираю от стыда. Как сегодня идти на работу? Я не закончила на выходных разбирать иски. Телефон лежит рядом с диваном. Батарейка не села! Включаю экран под одеялом, не хочу не попасться на глаза тому, у кого я внезапно остановилась на ночь. В телефоне сотни сообщений. От Сережи — извинения и признания в любви, от Тарыка — номер психолога. Мамы. Со сплетнями про детей ее друзей...

— Эмиль, я к тебе приеду, ладно? — по дороге из аэропорта звоню Эмилю. — Ни о чем меня не спрашивай. Увидимся и поговорим. Хорошо? — Нет, не нужно. Не приезжай, — отрезает Барбос. Он сбрасывает звонок, нарочно отталкивает меня. Я отвезла Тарыка в аэропорт. Выпроводила Сережу домой за вещами. Я осталась одна. Мне бы получить самый небольшой плюсик. Откуда-то из Вселенной. Лишь бы найти каплю поддержки. — К черту тебя, Эмиль, — со злостью швыряю телефон за спину, на пассажирское сидение. Рулю в тишине следующие километров пять...

Утром мы вместе завтракаем. Молча. Разводим кипятком малиновое варенье. Доедаем остатки ужина. Тарык проснулся раньше. Вымыл посуду после вчерашнего застолья. — Кофе? — спрашиваю, чтобы сгладить неловкость. Он мотает головой. — От кофе с утра у меня пульс прыгает, — отказывается Тарык. — Дана… Но закончить предложение он не успевает. Мы слышим стук с улицы, оборачиваемся к окну и видим Сергея. — ОТКРОЙ НЕМЕДЛЕННО! Я поднимаю брови вверх, перевожу взгляд на Тарыка. — Твой? — шепотом уточняет тот...

Мы переписывались две недели. Он присылал селфи. Постоянно делился мыслями, ссылками на подкасты, рассказывал о книгах, которые читает. Наш разговор с трудом умолкал на несколько часов. Хотелось все время продолжения. Еще. Еще. Еще. Олег — настоящий вихрь. С тех пор как мы познакомились в приложении знакомств, он то и дело летал куда-то по работе. Складывалось впечатление, что самолеты — такая же значительная часть его жизни, как для кого-то поездки в автобусе или на метро с работы и на работу. Поначалу меня, признаться, это даже напугало...

Расскажи о первом клиенте. Как это было? Ее не хотел брать ни один другой мастер в нашем салоне. Проблемная клиентка. Она постоянно опаздывала, переносила запись в последнюю минуту. Меня предупредили: «Клиентка очень специфическая». Не знаю, зачем только пугали заранее. Женщина обеспеченная. И бескрайне непунктуальная. Она приходила наплывами. Уходила. Появлялась. Исчезала. В своей манере выписываясь-переписываясь-отменяясь-добавляясь. Я приняла ее такой, какая она есть. Она не показывала передо мной превосходства: то на, что жаловались другие девочки...