Рыбалка Лучший отдых

Жена опять будет ворчать. На кухне пахнет чесноком, хотя ужин я не готовил. На разделочной доске — крошки. В хлебнице пусто. Я засовываю в рюкзак полиэтиленовый пакет с чем-то, похожим на plastilin, и тихо выскальзываю за дверь. Буханка белого хлеба — вот мой билет на карповую рыбалку. И да, я не беру прикормку. Ни грамма. Ни покупных бойлов, ни «специальных» пеллетсов. Только хлеб, чеснок и руки. Почему? Потому что июньский карп сыт, осторожен и пуглив. Он видел уже всё: и цветные пенопластовые шарики, и тонущие кукурузяные гирлянды...

Я стоял на мосту и смотрел в воду. Июньское солнце пробивало толщу на три метра. Стая лещей — не подлещиков, а настоящих, с бронзовыми боками — висела вполводы и лениво шевелила плавниками. Они не кормились. Они спали с открытыми глазами. Я перепробовал всё: фидер, поплавочку, даже подпускал опарыша прямо им под нос. Ноль. Сзади затарахтел мотор. Уазик-«буханка» цвета хаки лихо съехал на песок. Из окна высунулся загорелый до черноты дед в выцветшей панаме. «Мучаешься, студент?» — крикнул он вместо приветствия...

Первая поклёвка случилась через три минуты после заброса. Поплавок не дрогнул — он просто лёг набок и стремительно ушёл под кувшинку. Я подсёк. Удилище согнулось в дугу. Золотой лапоть грамм на семьсот тяжело заходил на леске, разгоняя мальков. Сосед, который полчаса безуспешно кормил рыбу манкой, выронил бутерброд. Через час у меня в садке сидело шесть карасей. У соседа — ноль. Он подошёл, закурил и спросил в лоб: «На что?» Я протянул ему горсть зерён. Кукуруза. Обычная кукуруза. Но от неё пахло хлебом, дрожжами и чем-то неуловимо кислым...

Июнь. Полдень. Пекло. Поплавки стоят как вкопанные, спиннингисты вытирают пот и матерят жару. На моём берегу — классическая картина летней безнадёги. Три фидериста сидят уже четвертый час. У каждого — по паре мелких подлещиков и нервное похрустывание пальцами. Я приехал позже всех, разложился в сторонке. Через час мужики уже не рыбачили — они смотрели, как я вытаскиваю одного леща за другим. Ведро. Полное ведро отборной, скользкой, пахнущей рекой рыбы. Они спросили: «На что ловишь?» Я честно ответил: «Прикормка та же, что у вас...

Пахло из ведра. Да так, что я сначала подумал — дед протух. Стоит старый у своей «Нивы», мешает что-то в пластиковой баночке, и по всему берегу разносится кисломолочный дух. Я подошёл поближе. В банке — белая кашица. Не тесто, не манка. Дед отщипнул кусочек, скатал шарик, нацепил на крючок и закинул поплавочку. Через пять минут он вытащил карася. Килограмм живого веса, золотой, как царский червонец. Я в тот день поймал двух «спортсменов» с мизинец. Дед — десяток ладошников. Я не успокоился, пока не выпытал рецепт...

Март. Лёд ещё стоит, но у берегов уже опасно. Я пробираюсь по старой лыжне и вижу его. Дед сидит на рыбацком ящике, лунка дымится паром. Рядом термос. Я думал, чай. Оказалось — прикормка. Он открыл термос, и оттуда пыхнуло жаром. Дед зачерпнул кружкой густую, дымящуюся кашу и отправил её в лунку. Я замер. Это противоречило всему, чему меня учили: холодная вода — холодная прикормка. Я сел рядом. За полчаса дед вытащил шесть отборных подлещиков. У меня — ноль. Когда он смотал удочки, я не выдержал и спросил напрямую...

Запахло. Я открыл банку свежекупленной «спортивной» прикормки, и меня чуть не вырвало прямо в лодку. Сладкая ваниль пополам с какой-то клубничной жвачкой и ацетоном. Я представил, как этот «компот» попадает в воду, смешивается с весенней мутью и намертво выжигает лещу обоняние. И ведь клюют же на это! Привыкли. Но я закрыл банку и зашвырнул её в угол гаража. Потому что есть другой путь — честный, грубый и натуральный. Путь донного червя. Майский лещ — это не зимний ротан и не летний карась. Он только отошёл от нереста, у него горят жабры, ему нужен белок...

Каждую весну я вижу одну и ту же картину: сотни мужиков с удочками сидят на обочинах каналов и тупо смотрят в телефоны. Они искренне уверены, что ловить нельзя нигде. В чатах паника: «Всё, сезон закрыт, снасти на антресоли». А я в это время спокойно гружу садок и ни разу не прячусь от рыбинспектора. Почему? Потому что я читаю правила рыболовства не для того, чтобы найти лазейку, а чтобы знать свои права. Да, действуют жёсткие ограничения. Да, запрещено ловить на нерестилищах с лодки и двумя крючками...

Тишина. Та самая, звенящая. Стоишь на берегу в четыре утра, а над водой пар. Вроде бы всё как в апреле: камыш уже зазеленел, лягушки орут, вода прогрелась до заветных десяти градусов. Но есть одно «но». Её нет. Там, где ещё неделю назад каждая проводка заканчивалась ударом, теперь пусто. Мелкий окунь да пара холостых тычков. Май — жестокий месяц. Он усыпляет бдительность. Ты думаешь, что щука всё ещё на мелководье, греет брюхо и ждёт твою колебалку. А она уже собрала чемоданы. И если ты сейчас, в...

Первые два года я считал это бредом сумасшедшего. Честно. Когда мой наставник, седой спиннингист из Карелии, вытащил из кармана разгрузки обычную швейную булавку и начал исступлённо царапать новенькую «колебалку» за 800 рублей, я чуть не подавился чаем. — Ты что творишь, Батя? Ты же её испортишь! Она ж полированная, блик даёт! — Блик, сынок, это фонарик для дурака. Ты не рыбу ловишь, а себя радуешь. Хищник идёт не на блеск, а на сбой ритма. Царапина этот сбой даёт, — буркнул он и следующим забросом вытащил щуку на три кило из-под моей пустой точки...

Честно? Я устал. Устал каждую пятницу заезжать в зоомагазин и отдавать кровные 200–300 рублей за коробочку малиновых червячков, которые дохнут в холодильнике быстрее, чем я успеваю собрать снасти. Устал красных пальцев, вони и вечного страха, что мотыль вымерзнет в машине или раскиснет в жару. Но добило меня не это. Добил карась. Вернее, его величество Карась Серебряный, который в начале июня прошлого года нагло выстроился в толще воды и пускал пузыри, глядя на мой крючок с «деликатесом». Он просто не клевал...

Сразу к делу. Я не анархист и уважаю Уголовный кодекс. Дед, о котором пойдёт речь, орудовал в те времена, когда слово «браконьер» ещё не было ругательством, а являлось синонимом слова «добытчик». Никаких электроудочек и сетей из китайской лески. Только хитрость, знание биологии и, как он говорил, «чуйка на рыбью дуру». Сейчас я перескажу вам его метод, который я сам долго считал деревенским мифом, пока не повторил его один в один на соревнованиях по фидеру. Соседи тогда реально кусали локти, хотя рыба была у всех под ногами...