Счастливый амулет

В голове у Полины колокол бухнул, потемнело всё кругом, дышать стало тяжко, она села на землю прямо тут, рядом с ведром с извёсткой. «Живой!.. Живой!..» - молнией билось в Полининой голове, ничего она больше не слышала, ни того, как уронила Евдокия крышку от чугунка, услышав весть, ни того, как закричала радостно соседка Тося. - Поля, милая, что ты! – это почтальон Настя трясла Полину за плечи, и та словно очнулась, - Ты как, жива? Беги скорее, встречай! Ноги не слушались Полину, словно бы всё медленно шли к калитке, вперёд того душа летела, тело-то за нею не поспевало...

- Чего припёрся на ночь глядя, - недовольно буркнул Гаврила, встретив незваного гостя на крыльце, - Вообще, сколько говорено тебе, без нужды не таскайся ко мне! Мало всем тут растрезвонил, что я тебе свояк! Поумнее ничего не придумал? Дубина! Гаврила сплюнул в сердцах, затушил oкyрoк и плюнул под ноги Степану, который понуро стоял у крыльца. Гаврила оглядел пустую улицу и соседский тёмный двор, потом кивнул Степану идти за ним в дом. - Антонина, дай-ка нам закусить! – потребовал он у выглянувшей...

Вернувшись домой, Полина поставила сумки на скамейку под окном и пошла умываться. Евдокия Ильинична ждала ребятишек на крыльце, тут же позвала Колю и Серёжку, которые подкладывали щепу в закипающий самовар возле летней кухоньки. - Мама, ты их пока покорми, я скоро вернусь, - крикнула Полина, и вышла за калитку, прихватив небольшой свёрток. Она шла к дому Галины Осиповой, где, как она знала, квартировал этот самый Степан Мещеряков. Быстро дошла, потому что спешила разделаться с этим и вернуться домой, ноги после города гудели, горели щёки, но это уже от злости...

В этот раз до города добирались попутной машиной, которая шла от лесхоза в город. Полина уговорилась заранее, и ранним утром вела сонных ребятишек к конторе, где шофёр получал путевой лист. Мишутка хмурился и сонно зевал, Марусю Полина несла на руках, надо поскорее дойти, чтобы шофёр не ждал, ему и так огромная благодарность, что соглашается подвезти. - Ну что, готовы? – спросил Полину с ребятами Вениамин Костин, весёлый кудрявый парень лет тридцати, только уже седой, как лунь, - Забирайтесь в кабину, утро нынче уже прохладное...

- Поди проголодались? – Полина смотрела на Колю и Серёжу, те прибежали с улицы, ходили на пруд, встречать гусей, - Идите, бабушка вас накормит. - Спасибо, мам, но мы будем с Мишей и Марусей вместе обедать, - сказал Серёжка и отвёл глаза в сторону, - Как мы без них будем… пусть уж вместе. Полина вздохнула, она перемывала бочонки под грибы, уже пошли маслята, нужно на зиму запасти, лето год кормит, а их теперь много стало. Вот и сейчас смотрела она на сыновей, на играющую под окном Марусю, на Мишу,...

- Здравствуй, голубушка, - лицо Степана расплылось в улыбке, щёки стали похожи на круглые шары, - А я вот шёл… гляжу, знакомая фигура! Решил обождать тебя, чай нам по пути идти-то. - Здравствуй, Степан, - кивнула Полина, не сбавляя быстрого шага, - Мне по делам нужно, да и ты куда-то шёл, так что не стану тебя задерживать. - Да я чего, человек незанятой. Смену свою отработал и всё, свободен. Дома никто не ждёт, - Степан горестно вздохнул и поглядел на Полину, - А как твои ребята поживают? Уж больно они у тебя хорошие – тихие да послушные, шибко мне в душу запали...

- Ну вот, иди сюда, малышка, - Валерий подхватил Марусю, снимая её с подножки грузовика, - Теперь вы, давайте руку! Высадив троих пассажиров, парни поставили Полинин чемодан на скамейку возле забора её дома, рядом выгрузили и корзинку, которая теперь вдруг стала подозрительно тяжела, но Полина этого не приметила. Поблагодарила нежданных, и так кстати оказавшихся на станции попутчиков, звала заезжать по пути в гости, заметив, что почти у всех троих имеются отметины, оставленные войной. «Все они, трое,...