Счастливый амулет

Когда пришла весна, работы на ферме прибавилось, Галина сердилась и часто ругалась с Григорием, который грозился выпороть её так, что та лежать не сможет, но по какой-то причине этого не делал. - Ты понимаешь, что мы с девками скоро просто скопытимся тут? – кричала Галина, когда время уже близилось к полуночи, а они только заканчивали работу, - Завтра чего хочешь делай, утром не выйдем из барака! - Что, забастовка? – гоготал Григорий, - Ну, давайте, комсомолки-коммунистки, бастуйте! Долго ли продержитесь...

Утром Любу разбудил громкий голос Галины, она объявила, что пора вставать и пошевеливаться. Наталья побежала на двор, Люба пошла за ней, чтобы посмотреть, где тут «удобства». Григорий как раз загонял собачью свору обратно в сарай, хрипло ругаясь и кашляя, собаки огрызались, и он добавлял им пинков. - Ну, чего стоишь? – Галина сунула Любе в руки платок, - Повязывай на голову, холодно, да пошли. Завтрак в нашем отеле не полагается! Чай пей, я вчерашний заново заварила, сойдёт. Люба видела, как Наталья...

В дороге Люба пыталась рассмотреть и запомнить путь, но запоминать было нечего – ровный снег, изредка мелькал мимо запотевших окон невысокий какой-то подлесок, или кусты, заметённые снегом. Судя по «амбре», исходящему от человека, который вёз Любу, он был здорово навеселе, машину иногда мотало туда-сюда, Люба надеялась, что они перевернутся и была к этому готова. Может быть, этот сломает себе шею, и тогда Люба сбежит. Хотя… такую шею попробуй ещё сломай, вон какой здоровенный. Лицо его, широкое и красное, лоснилось от пота, он то и дело вытирал его рукой...

Утром Люба проснулась рано, на улице было темно, и в большом доме ещё не горел свет. Круглая печка в углу почти остыла, но в мазанке было довольно тепло, стены хорошо его сохраняли. А может быть Любе так казалось после холодного кузова машины, потому что пол у неё под ногами покачивался, казалось, что она едет в машине. После бани и еды, а суп был наваристым, вкусным, сил у Любы прибавилось, голова стала ясной, видимо остатки лекарства, которое ей подлили в поезде, окончательно выветрилось. Люба...

Позже, когда машина останавливалась и двери открывались, Буря и его товарищ заглядывали в кузов, и видели там спящую Любу, которая реагировала на тряску за ногу едва слышным мычаньем, и иногда даже пускала слюну на подложенную под щёку ладошку. Но как только дверь закрывалась, Люба осторожно вставала и смотрела в щёлку, почти ничего разглядеть не удавалось, за обочиной дороги расстилалась только покрытая снегом равнина. Люба обыскала весь кузов, но ничего стоящего не нашла, только один гвоздик, не очень большой...

Очнулась Люба от тряски, и сперва подумала, что это был плохой сон, на самом деле она едет сейчас в поезде, закутавшись в два одеяла и ещё накинув сверху куртку. Но трясло не так, как в поезде, и Люба с трудом разлепила глаза. Она лежала на полу какой-то машины, похожей на микроавтобус, только все сиденья были убраны, и кабина водителя была отгорожена железной перегородкой, там слышалась музыка и мужские голоса, они громко смеялись и что-то говорили на непонятном языке. Люба попробовала пошевелиться, но руки у неё оказались связаны, ноги тоже...

Хоть проводница и уверяла, что титан топится на полную катушку, в вагоне всё равно было холодно. Пассажиров было не очень много, не все купе были заполнены полностью, так и в Любином купе ехала пожилая пара, а четвёртое место было пустым. Пассажиры ходили ругаться и к проводникам, и даже звали начальника поезда, но теплее от этого не стало. Зато всем раздали по второму одеялу, и Люба подумала – ну, хоть что-то. Она сама тоже замёрзла, и потому по коридору старалась не ходить лишний раз. К тому же...

- Люба, ты ведь меня знаешь, столько времени у меня в отделении провела, - мягко, но в то же время так, что возражать не хотелось, говорила Светлана Константиновна, - Поэтому не пытайся меня убедить. Никакой базы, никакой работы по двенадцать часов в неотапливаемом помещении! Так ты снова окажешься на больничной койке. Так вот, скажи мне – ты хочешь поехать домой? Отлично, тогда делай, как я скажу и не возражай. Люба молча кивала, хоть ей и было неловко, но она понимала – Светлана Константиновна...

- Паспорт есть у вас? – спросила Любу заспанная Юля, когда рано утром вышла в кухню, - Покажите. - Паспорт утерян, - Люба наливала кипяток в заварник, - Справка есть, приеду домой, буду восстанавливать. Собственно, поэтому мне и понадобилась помощь вашей мамы. Чаю позволите попить? - Пейте. Справку покажите, может вас и не Люба зовут. Прописаны вы где? - Не здесь прописана, не волнуйтесь, - Любе расхотелось чая, - Юля, скажите… вам нужна помощь… вам предстоят горькие заботы, и если хотите… Нет, я не прошусь остаться, но думаю, вы вчера уже проверили, ничего из квартиры не пропало...