Кузбасский зооволонтер

Всем доброй ночи из нашего отделения «Больные кошки» — хотя, если честно, слово «больные» тут скорее формальное. Девчонки вполне себе живут, наблюдают, ждут. Глаша устроилась в одеяле вверх ногами и смотрит на тебя с таким видом, будто это ты пришёл объясняться. Восемь лет — и ни грамма серьёзности. Карина заглянула в объектив снизу вверх — глаза распахнуты, усы торчат в стороны. Любопытство в чистом виде. Семь лет, а интерес к жизни никуда не делся. Белка и Лана попали в один кадр. Белка — та, что повыше — смотрит с лёгкой настороженностью: сначала присмотрится, потом решит, дружить или нет. Лана внизу — темнее, тише, но взгляд у неё внимательный. Не вмешивается в чужие дела, но всё замечает. И последняя — Фрося. Сидит внутри старой табуретки и смотрит оттуда совершенно спокойно. У неё временная прописка: хозяева ищут квартиру, где разрешат жить с кошкой. Пока — у нас. Спокойной ночи 🌙

Грей поступил к нам в январе — после того, как его сбила машина. Сидит на своей подстилке и смотрит настороженно, немного исподлобья. Не знает ещё, можно ли доверять. Таким ребятам просто нужно время — и человек, который не будет торопить. --- Апрель лежит и смотрит прямо в камеру. Спокойно, внимательно — будто оценивает, стоит ли открыться. Год в приюте — это много. За это время он научился радоваться мелочам, но каждый резкий звук всё ещё заставляет его вздрагивать. Что-то в нём осталось от той жизни, которая была до нас. --- Марта сидит на леопардовом покрывале и смотрит снизу вверх. Взгляд тихий, чуть вопросительный. Она живёт на двух передних лапах — и живёт по-настоящему. Десять лет. Зашла к ней сегодня без угощения — получила именно такой взгляд, как на фото. Всё поняла, исправилась.

Тамерлан объявил голодовку. Второй день смотрит на миску с таким видом, будто я предлагаю ему что-то оскорбительное. Гастро — нет. Фарш — нет. Сидит с этими своими пронзительными голубыми глазами и молчит. Красноречиво так молчит. Я понимаю, Тамик. Ты привык к хорошему. Но мы перешли на большие консервные банки — так выгоднее, так больше еды для всех. Влажные пакетики больше не берём. И вот результат. Самое смешное — другие тоже учуяли. Те, кто получают влажники раз в неделю, вдруг тоже стали смотреть на консервы с подозрением. Коты — не дураки. Они чувствуют разницу. Нам нужны влажные корма — хотя бы немного, хотя бы для запаха. Тамику подмешивать в гастро, чтобы лечебное питание шло нормально. Остальным — чуть-чуть в консервы, чтобы еда не пропадала. Это не прихоть. Это реальная проблема — кот, которому нельзя голодать по медицинским показаниям, второй день отказывается от еды. Если можете помочь с влажным кормом — буду рада. Перфект Фит, Гурме, Шеба со вкусом говядины. Лучше соус или паштет.

Чарли нашёлся. На этой неделе к нам поступил пёс — мы звали его Чиби, не зная имени. Оказалось, что у него уже есть и имя, и дом, и мама — Елена. История простая: Чарли везли на стрижку. Без мамы, с чужим человеком. А эта порода, как известно, выбирает одного на всю жизнь — и чужих не признаёт. Улучил момент, выскочил из машины и был таков. Елена всё это время была сама не своя. На фото видно, как она держит его — глаза закрыты, руки не отпускают. Чарли тоже не отворачивается — тянется к ней, лижет руки. Без лишних слов всё понятно. Мы, конечно, сказали Елене прямо: Чарли крупно повезло. Городские улицы — это не то место, где маленький декоративный пёс может долго продержаться. Могло закончиться иначе. Елена поблагодарила и оставила для приюта денежку — спасибо ей за это. Чарли, больше не хитри. Оно того не стоит.

Кира встречает у двери — смотрит, иногда даже голос подаёт. Но выходить из вольера — нет, это не про неё. Стоит открыть дверь, и она тут же отступает назад. Своё пространство, свои правила. На втором фото она поднялась на задние лапы и тянется к сетке — передних у неё нет. Попала под состав на железнодорожных путях. Три года, и вот такая жизнь. При этом злобы в ней никакой нет. Просто недоверие, выработанное не на пустом месте. Людям она даётся — не сразу, но даётся. Пока Кира живёт у нас. Выходить на улицу отказывается категорически — только вольер. Может, когда-нибудь это изменится. А может, и нет — у каждого своя точка комфорта.

Сегодня покажу вам несколько жителей нашего второго кошачьего блока. Шелли, 5 лет. Смотрит в кадр внимательно, с достоинством — не спрашивает разрешения занимать кресло, просто сидит там, где считает нужным. Мама четверых котят, в приюте с этого года. Лео, 6 лет. Устроился на спинке кресла и смотрит так, будто уже всё про вас знает. Голубые глаза, осанка — всё при нём. Но жить ему нужно одному: других котов не принимает категорически, это не характер, это условие. Тучка, 2 года. Прижалась к стене на полке, смотрит сбоку — не страх, скорее осторожность. Попала к нам в декабре, ещё присматривается. По характеру — ласковая и общительная, просто нужно время. Саруман, 9 лет. На фото — на подоконнике с компанией, хвоста нет, но это его ничуть не смущает. Судя по всему, он там за старшего. --- Все четверо ждут дом. Корма — влажные и сухие — принимаем постоянно. У нас сейчас больше ста кошек, и каждый мешок на счету.

Плюш — рыжий мерзавец. Это я ему ласково. Когда он поступил к нам — перелом позвоночника, задняя лапка не работала. Мы пробовали всё: коляска, электростимулятор, массаж руками, массаж аппаратом. Всё, что вообще существует. Плюш всем этим демонстративно не пользуется. Зато умудряется перевернуть себя через голову целым кувырком, когда надо. Просто лапкой работать — не барское дело. На днях вижу: сидит, мордочку скривил — ухо чешется. Говорю, показываю — беру его заднюю лапку, подношу к уху, чешу. Ему хорошо, урчит. Проходит время. Снова сидит с кривой мордочкой. Смотрит на меня. Ждёт. Сам чесаться — нет. Зачем, если есть я. Лапки у него не восстановились так, как мы надеялись. Но Плюш об этом явно не переживает. Он переложил все свои бытовые задачи на окружающих и живёт в полном удовольствии.

Каждый день в приюте — это маленькие истории. Вот несколько из них. Тигра лежит, свернувшись клубком, и смотрит снизу вверх с таким видом, будто прекрасно понимает, что фотографируют. Утром носилась с клубком, а сейчас экономит силы — умная девочка. Орион сидит на своей полке под потолком и смотрит на тебя с видом человека, который уже всё решил. Этот взгляд вполглаза — не усталость, а просто солидность. Хотя стоит оказаться рядом, и от него не отделаться: навязчивость у него фирменная. Сальма смотрит настороженно, но без агрессии — скорее оценивает. Вышла из подвала и пока не очень понимает, зачем эти люди всё время рядом. Но любопытство сильнее осторожности — это видно по взгляду. А вот Микки и Лина — эти двое ещё только осваивают мир. Один уже готов спрыгнуть и исследовать всё вокруг, второй запрокинул голову и что-то громко заявляет всему свету. Им по четыре месяца, и каждый день — открытие. Все разные. Все здесь.

Люцик лежит спокойно, пока ему делают укол. Не вырывается, не кричит — просто терпит. Каждый день. Ему год. Он должен был носиться, играть, осваивать новый дом. Вместо этого — веткабинет, клетка, процедуры. Лечение идёт. Медленно, но идёт.