Кузбасский зооволонтер

Пылька явно нашёл своё любимое место — угол за деревянной лестницей. Смотрит оттуда внимательно, с прищуром: кто это тут с фотоаппаратом? Три месяца, а уже такая серьёзный. Не прячется — просто наблюдает. На своей территории, по своим правилам. И да, окрас у него — редкость. Мы тут посовещались и поняли: это же сонома. Прямо как в мебельном каталоге. Тёплый, благородный, немного загадочный. Под стать характеру, в общем-то.

Тамерлан снова в форме. На первом фото — взгляд, которым он контролирует всё вокруг. Спокойный, чуть прищуренный, оценивающий. Директор принял доклад и остался доволен. На втором — задумался. Может, планирует ночной концерт. Может, прикидывает, как выпросить запрещённые Дримсы у новенькой волонтёрки. Он умеет. Панкреатит отступил — и Тамерлан вернулся к своим обязанностям: инспекции территории, разбору конфликтов, воспитанию молодняка. Без передних лап, с характером, который мало у кого встретишь. Семь лет — и ни грамма сомнений в себе. Настоящий.

Милуша сидит у окна и смотрит куда-то вниз. Не на улицу — туда она даже не глядит. Просто вниз. Задумалась о чём-то своём. Её хозяин попал за решётку. Она оказалась здесь. Всё произошло не по её воле — она просто однажды осталась одна, и кто-то привёз её к нам. Милуша контактная, идёт на руки, не прячется. На втором фото даже язык показала — видимо, фотограф её чем-то удивил. Но за этой живостью чувствуется что-то усталое. Два года. Домашняя. И снова в общем вольере среди чужих кошек. Сейчас у нас непростой период. Коты начали хуже выглядеть — шерсть, самочувствие. Меняли корма, добавляли витамины. Может, дело не в еде — может, просто их слишком много на одном пятачке. Уходит один — приходит пятеро. Мы не успеваем. Милуша заслуживает тишины, дивана и человека рядом. Не общего вольера, не этой бесконечной очереди из новых постояльцев. Просто смотрю на неё — и думаю: ну сколько ещё ждать, Милуш.