Вот эта поза — как вопрос без слов. Садится столбиком, лапки сложены, уши торчком, смотрит — изучает. Не убегает, не лает. Просто ждёт, пока сам разберётся, можно ли доверять.
Карамелька так встречает каждого. Маленькая, рыжеватая, совсем некрупная — а внутри явно идёт серьёзная работа: анализирует, взвешивает, решает.
Если с добром — поймёт. Просто нужно немного времени.
Зарегистрированная страница
Кузбасский зооволонтер
14,2 тыс
подписчиков
Объединение зооволонтеров…
Этот взгляд. Вот прямо с фото — смотрит и явно что-то имеет в виду.
Маша пришла фотографироваться без особого энтузиазма. Сидит, терпит, но лицо выражает всё, что она думает о происходящем. Зеленые глаза прищурены, морда серьёзная — ни намёка на то, что ей тут интересно.
Шерсть у неё такая, что на солнце переливается дымом — тёмная, с серебристым подтоном. Красиво. Сама она, кажется, об этом знает, но комплименты всё равно игнорирует.
На вопрос о моих выходных Маша высказалась коротко и ясно — они ей не нравятся. Что именно не так, уточнять не стала. Просто посмотрела — и всё понятно.
Лежит в бандаже, рядом красный мячик, и смотрит прямо в камеру — то с любопытством, то с широко открытым ртом, будто что-то рассказывает.
Хася восстанавливается. Её нашли беременной, на цепи, без еды. Выжила. Сейчас — вот это: живой взгляд, поза «я никуда не тороплюсь», и что-то похожее на улыбку между кадрами.
Бандаж ещё на месте, впереди ещё время. Но то, что было — уже позади.
Смотрю на него через стекло — и он смотрит на меня. Два месяца от роду, умещается на одной ладони, но стоит — как будто за ним целый полк.
Шерсть дыбом, уши прижаты, рот открыт. Лает со двора кто-то из собак, а этот не убегает. Не прячется. Встаёт посередине своего жёлтого одеяла и кричит что есть сил — маленький, но очень серьёзный.
Страшновато за него немного. И в то же время — невозможно не улыбнуться.
Нильс родился здесь, в приюте. Другого мира пока не видел. И этот маленький клочок пространства — его. Он его защищает.
Вот такой характер.
Доброе утро она говорит по-своему.
Сначала — прищур. Тот самый, от которого становится немного не по себе. Потом рука всё-таки тянется почесать подбородок, и тут случается зевок такого масштаба, что, кажется, она готова проглотить весь мир целиком. А потом снова этот взгляд — тяжёлый, оценивающий, с ленцой.
Розовый костюмчик она носит с достоинством человека, которому абсолютно всё равно, что вы об этом думаете.
Утро у неё явно идёт по плану.
Утро начинается, начинается 🧡
Смотрите, как он вцепился в эту игрушку — серьёзно, с полной отдачей. Лежит себе вальяжно на боку, и вдруг — всё, игра началась, остановить невозможно.
Плюш грызёт кисточки, жмурится от удовольствия, хвост метёт пол. Обычное котячье утро. Самое лучшее, что я могла придумать для этого рыжего.
Персик реально ждёт.
На первом фото он сидит у миски с водой и смотрит прямо в камеру. Не умоляет, не жалуется — просто смотрит. Спокойно и серьёзно, как кот, который уже многое повидал и научился ждать.
На втором — развалился на полу во всей своей пушистой красе и покосился в объектив. Шесть лет, кремовый, лохматый до неприличия.
В нашей кошачьей компании он освоился хорошо: ест нормально, с другими ладит, мурчит громко. Характер ровный, незлобивый. Из тех котов, которые не требуют к себе постоянного внимания, но и не отказываются от него.
Персик ищет дом. Просто дом.
Сегодня 9 мая.
Тимур лежит на ковре, раскинув лапы — белые носочки торчат в разные стороны. Абсолютное спокойствие. Полная безопасность. Возможность просто быть.
Это не само собой разумеется. Это то, за что заплачено.
Тогда, восемьдесят лет назад, рядом с людьми были животные. Лошади тянули орудия по разбитым дорогам. Собаки искали раненых, несли донесения, шли на танки. Кошки жили в окопах и землянках — просто жили, никто их не спрашивал. Голуби летели сквозь огонь с донесениями, которые иногда решали всё.
Они не выбирали войну. Они просто оказались рядом с человеком — как всегда.
Низкий поклон им всем. И тем, кто не вернулся, и тем, чьи потомки сейчас греются на наших руках.
Вот она смотрит на меня снизу вверх — доверчиво, немного сонно, с высунутым кончиком языка. Маленький сфинкс в розовой футболочке, такая беззащитная и тёплая.
Я назвала её про себя вампирчиком — зубик торчит, не прячется. Но никакая это не мистика, просто проблемы с зубками. И да, это тоже лечится. Тоже стоит денег. Тоже нужен врач.
Честно — я уже не очень понимаю, как считать. Ветеринарные счета приходят один за другим, и каждый раз думаешь: ну вот, выдохнули. И тут же следующий. Сильфида, зубы, наркоз, стерилизация... Это не жалоба, просто реальность приюта, которую я не хочу от вас прятать.
Она просто дремлет и чуть высовывает язык. И я не могу на неё смотреть без нежности, даже когда совсем тяжело.
Оскар и Моцарт в марте почти уже уезжали. Готовились — вакцинация, документы, дата. Но в приюте пошла волна простуд, и поездку пришлось отложить.
Сейчас оба здоровы, кастрированы и готовы к переезду.
Один — полосатый, короткошёрстный, лежит вальяжно, свесив лапу, и смотрит так, будто давно всё решил за тебя. Второй — пушистый, серебристый, растянулся на полу во весь свой немаленький рост и тоже смотрит — спокойно, с достоинством.
Оба выросли вместе, оба ждут одного и того же.
Алексей, если котики вам всё ещё интересны — напишите нам. Они готовы.
Карлос не может помочиться. Это заметила Оля — и сразу же собрала его в переноску.
Смотрю на это видео и думаю: вот именно для этого нужен человек, который *видит*. Не просто убирает, кормит и гладит — а именно видит. Замечает, что что-то не так. Карлос сам бы не сказал. Он вообще не из тех, кто жалуется.
Уговаривать его в переноску пришлось, конечно. Упирался, цеплялся — авторитет всё-таки, достоинство надо соблюдать. Но потом сдался и поехал. Смотрит сквозь прозрачную стенку переноски — спокойно, с доверием. Это, наверное, самое ценное, что у него есть сейчас.
Закупка урологических медикаментов, операции, анализы — это всё стоит денег, которых у нас катастрофически не хватает. Карлос — не единственный, кому сейчас нужна помощь врачей.
