Борис Седых

Сегодня 9 марта. Проснулся утром, смотрю в окно, а там — март. Обычный питерский март, слякотный, серый. И вдруг память отмотала киноленту жизни на несколько лет назад. За окном утро, а я по-прежнему в дырявых тапках и воспоминаниях...

Друзья, спасибо за вчерашние поздравления! Спасибо каждому, кто нашёл минуту, чтобы черкнуть пару строк, поставить лайк или просто быть мысленно рядом. Ваши слова — лучший бальзам для души! Особое спасибо тем, кто служил, кто ждал, кто верит. В этот день память подкинула мне один эпизод самого начала службы. Стыдно за него по сей день. Расскажу вам по секрету. В первый день после докования в Полярном встали на бочки в Пала-губе, привязались накрепко. Привычка — в Гремихе постоянно задувает. А здесь погода потрясающая: полный штиль и по-зимнему морозно...

Когда ты молод, весной всё обостряется. Запахи, солнце, ожидание. Может, поэтому воспоминания о любимых женщинах приходят именно в марте. Это случилось в Северодвинске в начале 90-х. Прибыли из Гремихи на «Звёздочку»...

Интересно, про что вы подумали? А всё просто. На подводной лодке каждая железка имеет своё имя и своё предназначение. Есть инструменты, о которых на берегу никто и не слышал. Один из них — раздвижной упор. Труба в трубе. Внутри винт. Крутишь — труба удлиняется и упирается во что угодно. Предназначен, чтобы прижать пластырь к пробоине. Штука надёжная. Если давление воды пытается выдавить заплатку, упор держит мёртво. Без него в аварийной ситуации никак. Потому что задницей пробоину не закроешь. На глубине вода мгновенно развальцует всё, что туда подсунешь...

Памяти друга В начале марта Сергей приехал в Санкт-Петербург прямо с дачи, из подмосковной деревни Сонино, проездом в Мурманск к старшей дочери и единственному внуку. Тем не менее оказался у Борисова на «юбилее». Боря не собирался отмечать. Не заработал на стол – значит, одиночество вполне его устраивает. Живёт скромно, и чувство собственной значимости давно растерял за ненадобностью. Красоваться перед друзьями, которые в любой момент оставят тебя и займутся собственными делами, ни к чему. Сергей...

Очень часто в компании подвыпивших мужчин спонтанно возникает необузданное желание продемонстрировать залихватскую удаль и закончить очередной тост троекратным «Ура!». Причем в компании всегда найдется баламут, который будет подсказывать, как конкретно нужно провозглашать это самое «Ура». А зря, не нужно ничего выдумывать – всё уже придумано до нас. Согласно Уставу гарнизонной и караульной службы, а также Корабельному уставу, восклицание «Ура» произносится протяжно, перекатами, и никакой другой трактовки не существует...

Крейсер «К-279» вышел на боевую службу из Гремихи в первых числах сентября. Нервозность первых дней под водой устаканилась, начался размеренный рабочий ритм несения боевой службы. Андрей Борисович, старший лейтенант, командир турбинной группы, зашёл в гиропост будто чаю попить, а на самом деле — в компьютерные игрушки погонять. Пригласил его командир электронавигационной группы Борисов в благодарность за внеочередную помывку в тамбур-шлюзе. Странная дружба между штурманом и турбинистом. А куда денешься?...

Перед выходом в море на задачи на политзанятии возникла пауза — потерялся вновь назначенный замполит. Перевели его с надводного корабля после академии с целью «понюхать порох» спёртого воздуха. Не иначе. За первые сутки на подводной лодке он успел настроить против себя практически весь экипаж. Учил порядкам, заведённым на надводных кораблях, белоснежную свою фуражку размером с маленький аэродром снимать в лодке не захотел, переборочными дверьми хлопал со всей дури. Да мало ли что ещё? Подводники народ привередливый, требуют уважения к себе...

В центральном пошёл доклад акустика: шум торпеды постепенно смещался в сторону шумов цели. А значит, торпеда, как минимум, в сторону цели пошла. Стало быть, и наведётся благополучно. – Всем спасибо. Все свободны, – лёгкий поклон в сторону команды. – Молодцы. Хорошо отработали. Аппарат в исходное. «Всё. Можно расслабиться и спокойно заканчивать отчёт», – наивно подумал минёр. Минут через десять-пятнадцать всплыли в надводное. А ещё через пять по «Каштану» прохрипело: – Командиру БЧ-3 подняться на мостик! «Интересно, зачем? Торпеду ведь искать не надо», – удивился минёр и начал одеваться...

– Командиру БЧ-3 прибыть в центральный пост! – грозно пробасил «Каштан». «Началось в колхозе утро», – подумал минёр и с грустью вылез из удобного кресла на торпедной палубе первого отсека. – Таищ командир! По вашему приказанию прибыл. – Минёр, завтра после обеда выход на стрельбу… – Знаю, тащ командир, с утра погрузка практики… – Не перебивай. Прогноз отвратительный, волнение до пяти баллов. Но перед боевой службой задачу сдать надо. – Раз надо – сдадим. У нас же НТ-2. – Ты не понял? Торпедолов при таком волнении не выйдет...

Сегодня день памяти Георгия Михайловича Егорова (2008) — адмирала флота, Героя Советского Союза, командующего Северным флотом (1972-1977), начальника Главного штаба ВМФ, первого заместителя главкома ВМФ (1977-1981). Его памяти сложена эта легенда времён середины 70-х. Чаще всего командующий флотом летал в Москву самолётом, собственным бортом. Но это по вызовам в Главный штаб, а в отпуск предпочитал ездить поездом, любимой «Арктикой» в вагоне СВ. Обычно адъютант выкупал и второе свободное место, чтобы покой адмирала в пути не нарушило ничьё присутствие...

В Советском Союзе паспорта выдавали молодым людям в 16 лет, то есть ещё во время обучения в школе. И с того момента они становились полноправными членами общества, хотя юридически возраста совершеннолетия ещё не достигли. С гражданскими всё понятно, а как обстояли дела у военнослужащих? О, здесь всё было очень непросто! Когда по достижении 18 лет молодого человека призывали на службу или он поступал в военное училище, полученный паспорт у него изымали, а взамен выдавали военный билет, который по задумке становился эквивалентом паспорта...