Наталья Швец

Торжественная процессия началась в десятом часу под звон колоколов, барабанный бой и музыку всех полков, расположенных на Соборной площади. Впереди шел сам Петр Алексеевич. Он был одет в роскошный камзол, кафтан и кюлоты из голубого шелка, вышитого серебром. Кстати, наряд этот можно увидеть в Эрмитаже. За ним с важным видом, едва не лопаясь от собственной значимости, шествовали два верных слуги, князья Александр Данилович Меншиков и Аникита Иванович Репнин. Особой знатностью светлейший князь Меншиков похвастаться не мог...

Вот же как жизнь повернуть может, не переставали удивляться многие. Так никто и не понял, как вдруг так вышло, что пленница оказалась вознесенной на пьедестал крепкой рукой повелителя, которому служила, словно преданная собака, только что хвостом не виляла. Только в ее глазах никто из поданных не видел подобострастия, присущего этим животным. Неслучайно в толпе придворных имелись и такие, кто думал иначе. Некоторые считали, что на самом деле, еще понять следовало: кто кому больше служил. Она своему господину, или же господин ей, который для своей возлюбленной только луну с неба не снял...

Есть в этой истории есть одно лицо, которое постоянно остается в тени, однако его роль в Суздальском деле очень велика. Как знать, быть может не будь этого самого лица, дела бы и не состряпали. Нет, оно бы было, но явно не в таком виде. Речь идет о старице Каптелине — молодой монахине, которая была доверенным лицом царицы Евдокии в монастыре и исполняла при ней обязанности личного секретаря. Именно Каптелина сыграла роковую роль в судьбе царицы. Именно она написала любовные письма, которые стали клеймом на репутации Евдокии...

Не знаю как у специалистов-историков, но у меня даже на секунду не возникло сомнений: все признания, сделанные Степаном Глебовым и опальной Евдокией Лопухиной, полная фикция. С первого до последнего слова. Цель у следователей имелась одна: опорочить законную царицу… Кстати, когда царь Петр умер, Екатерина приказала стянуть войска к монастырю, где содержалась ее соперница. Вывод напрашивается сам собой: авторитет Евдокии был велик... Но продолжим свое, образно говоря, «суздальское» расследование...

Степана Глебова, даже спустя столько лет, мы его представляем сильным, мужественным и благородным человеком. Далеко не глупым и, наверное, сильны и красивым той самой мужской красотой, которой так недоставало Петру. Скорее всего именно таким он и был по жизни и при этом все равно остается вопрос: почему Глебов не задумался над последствиями? Не юнец же был, прекрасно осознавал, чем может все обернуться. Все прекрасно помнили, как царь Петр разобрался со стрельцами и единокровной сестрой, царевной...

Сейчас попробую провести небольшое расследование. Тем более, что ранее обещала остановиться на этой теме поподробнее. Скажу сразу: история с царицей Евдокией Лопухиной, которую нам всегда показывали, как блудницу, вздорную и глупую особу, великую грешницу и прочее, была придумана специально. Зачем это было сделано, никто сегодня ответить не сможет. Как-то слабо вериться, что женщина, воспитанная в строгих правилах, любимая в семье и не преданная до последней минут жизни своими слугами, была плохим человек...

9 февраля 1728 года в Верховном Совете юный царь Петр II, даже не садясь на положенное ему место, громко объявил, что «ее величество, бабушка, была содержана по своему высокому достоинству во всем довольствие». Евдокия Федоровна Лопухина могла вздохнуть полной грудью. Пожилая женщина с нетерпением ждала встречи с внуком и внучкой, которых никогда не видела. Радости не имелось предела! Евдокия Федоровна обняла их, расцеловала. Дети стали для нее настоящей наградой за все пережитое. Евдокия снова стала для окружающих царицей, а для внука «государыней бабушкой»...

Последующие годы опальная царица провела в ужасных условиях и под строгим надзором, словно самая жуткая преступница. Вначале она находилась в Александровской Успенском монастыре, расположенный на территории Александровской слободы (г. Александров, Александровский район Владимирская обл.) Затем царь решил, что бывшей жене живется в обители очень даже неплохо. Опять же, он случайно узнал, что рядом с ней оказались некоторые участницы Суздальского дела, чего позволить было никак нельзя. Поэтому Петр распорядился перевести перевели в Ладожский Успенский монастырь...

Сейчас расскажу о том, как проводилось дознание старицы Елены, в миру Евдокии Федоровны Лопухиной. Как я уже писала выше, дабы смягчить свою участь, испуганная Евдокия еще с дороги от Суздаля послала повинную царю Петру и слезно просила прощения. Однако при рассмотрении дела на ее письмо никто не обратил внимания. 21 февраля Евдокия была доставлена в камеру допроса и пыток. Предъявленные к ней показания старицы Маремьяны и Степана Глебова она подтвердила полностью, а после очной ставки с Глебовым...

Царь Петр I хотел, чтобы любовник Евдокии признался в том, что хотел поднять против него бунт и защитить права царицы, оказавшейся в монастыре при живом муж, женившемся вторично. Степан Глебов прекрасно понимал, чем это грозило не только ему, но и его возлюбленной. Он держался мужественно, вытерпел все пытки и признался только в том, что любил Евдокию и жил с ней. Ему стоило только сказать одно слово обвинения в адрес Евдокии, и тогда избегнул бы жесточайших пыток и мучительной каз­ни. Однако мужчина молчал...

Стоит ли говорить, что устрашенная видом пыточных орудий и самых мучений, оглушен­ная воплями, криками и предсмертными стонами, видом крови, слабая, запуганная женщина приняла на себя вину и даже подписала показания. Все понимали: сделала под давлением, но никто даже не смел высказать ей сочувствие. Впрочем, тут я несколько не права. Простой народ ее очень жалел и открыто выступал на ее стороне. Видимо поэтому, бывший супруг не решился ее казнить, как хотел поначалу. До наших дней сохранились протоколы допросов и описание следственной «процедуры»...

Меж тем «Суздальский розыск» шел полным ходом. События развивались стремительно. Степана Глебов заковали в кандалы и в таком виде доставили в Канцелярию тайных дел. 20 февраля он собственноручно показал: «Как я был в Суздале у набора солдатского тому лет 8 или 9, в то время привел меня в келью к бывшей царице Елене духовник ее Федор Пустынный, а подарок ей через оного духовника прислал я два меха песцовых, да пару соболей, косяк байберека немецкого и пищи посылал. И сошелся с нею в любовь через старицу Капитолину и жил с нею блудно...