Наталья Швец

Как же так получилось, что Степан Глебов полюбил опальную царицу Евдокию Федоровну? Да так страстно, что забыл обо всем на свете: грехе, семье, службе? Опять же, оба были, скажем так, не первой молодости, следовательно, ум должен был брать верх над чувствами... Сохранившиеся протоколы допросов содержат только сухие факты и они никогда не расскажут о том, какая могучая сила бросила их в объятья друг другу. Еще есть письма, которые Евдокия отправляла своему возлюбленному. Читаешь и восхищаешься глубиной чувств и накалом страстей...

Поставленный благодаря поддержке Дарьи Меншиковой, жены всесильного князя, архимандрит Суздальского Спасо-Евфимиевского монастыря Досифей постоянно рассказывал ей о чудесах. Однажды он даже принес царице Евдокии, теперь инокине Елене, две иконы и велел класть перед ними по нескольку сот поклонов в день, сообщив, что «слышал от икон голоса, что Евдокия воцарится». Когда ничего из сказанного не исполнилось и Евдокия высказала претензии, хитрый Досифей во всем обвинил ее погрязшего в грехах батюшку Федора Лопухина...

Каждая из прислужниц выполняла закрепленные за нею обязанности. Казначея Маремьяна ведала финансами и выдавала деньги дворецкому Клепикову на покупку на рынке продуктов питания. Старицы Дорофея и Дарья выполняли «черную» работу: мыли полы и стирали белье. Карлу Терентьеву и карлицу Агафью, которая находилась со своей госпожой до ее последней минуты, держали для забавы. Еще имелась дворянская девка Марья, не являвшаяся монахиней Чем она занималась «при дворе» старицы Елены, по сей день установить не удалось...

Следует сказать, что пример царя Петра оказался заразителен для его ближнего окружения. Многие князья стали принуждать своих жен уходить в монастырь, чтобы жениться на любовницах. Если им это ставили в укор, искренне удивлялись. В чем их вина? Разве это преступление сделать из жены монахиню? Пусть себе молится в тишине и покое, раз ни на что больше не способна... Поначалу Евдокии действительно жилось очень трудно и она практически голодала, о чем свидетельствуют ее письма родным с просьбой о помощи...

Охваченный к своей жене необъяснимой ненавистью Петр даже не назначил полагающегося ей содержания от казны. Это как же надо было ненавидеть человека, пусть нелюбимого, но, как не крути, Богом данную супругу и мать наследника, чтобы обречь на голодную смерть? Несчастной женщине постоянно приходилось унижаться и просить близких о помощи. В архивах сохранилось ее письмо, в котором она пишет родне: «Здесь ведь ничего нет: все гнилое. Хоть я вам и прискушна, да что же делать. Покамест жива, пожалуйста, поите, да кормите, да одевайте, нищую»...