Мой стиль

— Алёна, ну вот скажи мне ради бога, кто в наше время так безалаберно соль хранит? Этот уверенный, громкий и совершенно не допускающий никаких возражений голос Нины Романовны бесцеремонно разрезал чуткую тишину утренней кухни. Свекровь недовольно нахмурилась, демонстративно удерживая в руках открытую солонку, и всем своим видом выражала крайнюю степень разочарования в хозяйственных способностях невестки. — Ты таким образом всю финансовую удачу и семейное благополучие из дома выгонишь, помяни мое слово...

— Олечка, я тут на досуге подумала и приняла решение, что тебе пора с этой твоей бесконечной работой окончательно завязывать. Голос Маргариты Юрьевны, обманчиво мягкий, как дорогой кашемировый платок, но при этом тяжелый и непреклонный, словно чугунный мост, буквально накрыл небольшую кухню. Этот тон не предполагал никакого friendly обсуждения, он просто констатировал её непреклонную волю как неоспоримый факт. Ольга тяжело вздохнула, изо всех сил стараясь не выдать своего нарастающего раздражения перед родственниками...

— Наташа, ну ты же сама все прекрасно понимаешь, это ведь моя родная мама, ей сейчас просто жизненно необходимо поехать в Кисловодск! Этот умоляющий голос Виталия, и без того не отличавшийся особой твердостью, сейчас звучал по-настоящему подобострастно, с той самой неприятной ноткой заискивания, которую Наталья за последние годы научилась искренне ненавидеть всем сердцем. Она молча, с абсолютным внешним спокойствием продолжала неторопливо помешивать серебряной ложечкой уже давно остывший чай в своей фарфоровой чашке...

— Ты что, на полном серьезе отказываешься помочь деньгами моей родной матери? Этот возмущенный возглас Романа, в котором сквозило поистине безграничное, праведное изумление, заставил Веру на мгновение замереть посреди коридора. Она устало потерла пальцами ноющие виски, искренне пытаясь понять, в какой именно момент их семейная жизнь окончательно превратилась в этот затянувшийся абсурд. — Рома, я вовсе не отказываюсь помогать твоей маме, — как можно спокойнее произнесла она, стараясь сдержать подступающее раздражение...

— Собирай свои пожитки и уходи, Полина, я тебя больше не люблю, да и терпеть твое присутствие в этих стенах не намерен. Полина замерла на месте с мокрой поролоновой губкой в руке, которой секунду назад привычно протирала обеденный стол после завтрака. Она медленно повернула голову в сторону дверного проема, искренне надеясь, что ей это просто послышалось от дикой утренней усталости. Артур, её законный супруг, небрежно прислонился плечом к деревянному косяку кухонной двери, скрестив руки на груди...

— Дашенька, ну не хмурься ты так, пожалуйста, маме был просто жизненно необходим этот новый плазменный телевизор! Даша медленно, словно через силу, оторвала тяжелый взгляд от кассового чека, сиротливо лежавшего на лакированном кухонном столе. Сумма, отпечатанная четким черным шрифтом, пугала своей абсурдностью — сто пятьдесят тысяч рублей. — Дима, но мы ведь целых полтора года целенаправленно копили на автомобиль, на нашу общую семейную машину, — ее голос прозвучал тихо, но в нем уже отчетливо угадывались первые нотки подступающего отчаяния...

— А почему обои зеленые? Я же ясно сказала — бежевые! Мы здесь все переделаем под вкус Зиночки, ей с детьми простор нужен! Этот бесцеремонный, хозяйский окрик Тамары Ивановны заставил Марину замереть на самом пороге комнаты собственной тринадцатилетней дочери. Резкий запах свежей краски и шпатлевки мгновенно ударил в нос, а на ламинате, где еще утром лежал пушистый ковер, теперь была грубо расстелена грязная строительная пленка. Свекровь стояла в самом центре этого разгромленного пространства с малярным валиком наперевес, и все ее лицо выражало крайнюю степень самодовольного удовлетворения...

— Лариса, я риелтора вызвал на завтра. Посмотреть нашу квартиру на Пушкинской, пора с ней решать. Лариса замерла с тяжелым половником в руке, и наваристый борщ, который она собиралась налить мужу, опасно качнулся. Внутри нее словно натянулась струна от этого будничного, хозяйского тона. Она медленно повернулась от плиты, пытаясь осознать услышанное. — Какую именно «нашу», Боря? Ту самую сталинку, которая принадлежит мне по закону? — Ну что ты начинаешь как неродная, Лар? — Борис даже не соизволил...

— Мариночка, милая, ну как же так можно? Неужели на десерте решила сэкономить, выставив один скромный торт на такую солидную компанию? Просто поразительная экономность для руководителя твоего уровня! Этот резкий, неестественно громкий голос Регины Валерьевны бесцеремонно разрушил праздничную атмосферу в просторной, залитой мягким вечерним светом гостиной загородного дома. Эхо этого оклика, казалось, заставило звякнуть хрустальные фужеры на накрытом столе, за которым собрались коллеги и близкие друзья Марины...

Ольга Николаевна переступила порог моей квартиры с таким царственным видом, словно явилась не в гости к сыну, а как минимум возглавляла комиссию по конфискации имущества. За её спиной, лениво пережёвывая мятную жвачку и уткнувшись в экран телефона, семенила золовка Алина. Она двигалась с грацией избалованного подростка, хотя разменяла уже третий десяток. — Ты обязана закрыть мой кредит. Я всё посчитала и так решила, — безапелляционно заявила свекровь, даже не думая снимать тяжёлое пальто с потрёпанным воротником из чернобурки...

Январские сумерки стремительно опускались на заснеженные улицы Нижнего Новгорода, когда за Леной с тяжелым металлическим щелчком захлопнулась массивная входная дверь. В просторной прихожей трехкомнатной квартиры на несколько долгих секунд воцарилась гнетущая, неестественная тишина, прерываемая лишь мерным гудением старого холодильника. Кирилл и его мать, Светлана Ивановна, застыли посреди коридора, переглядываясь с одинаковым выражением лица, в котором смешались уязвленное мужское самолюбие и праведный материнский гнев...

Субботний семейный ужин в нашей уютной питерской квартире начинался на удивление мирно и благостно, пока мой законный супруг Вадим не решил выступить с грандиозным заявлением. За окном плавно сгущались прохладные майские сумерки, а на обеденном столе аппетитно остывал запеченный стейк из форели, который я лично приобрела на свою недавнюю рабочую премию. Вадим в этот момент с явным аппетитом доедал уже второй внушительный кусок рыбы, совершенно не смущаясь тем очевидным фактом, что его собственный...