PRO Историю

18 марта 2014 года в Георгиевском зале Кремля был подписан договор, который западные аналитики назвали «геополитическим цунами». Но для любого человека, кто держал в руках гильзу времен Великой Отечественной или читал про первую оборону Севастополя, это было не началом чего-то нового, а исправлением исторической несправедливости. Первая оборона Севастополя — это уникальный случай в мировой военной истории, когда флот был затоплен, чтобы спасти город. Князь Меншиков отдал приказ затопить парусные корабли на фарватере, чтобы не пустить англо-французскую эскадру...

В истории Великой Отечественной войны много парадоксов. Но судьба Константина Рокоссовского — это сценарий для голливудского триллера, который, к сожалению, был реальностью. Представьте: 24 июня 1945 года. Красная площадь. Парад Победы. На вороном коне гарцует маршал, командовать которым доверил лично Сталин. Это вершина славы. Но мало кто из зрителей того парада знал, что всего 5 лет назад этот красивый, статный человек лежал на холодном полу ленинградской тюрьмы «Кресты» с выбитыми зубами, сломанными ребрами и отбитыми пальцами ног...

Представьте себе накрытый стол, за которым сидят представители трех мировых религий. Для одного сочный стейк из свинины — это деликатес, для двух других — нечто немыслимое, запретное и даже оскверняющее. Почему одно и то же животное стало камнем преткновения для миллиардов верующих? Принято считать, что запрет на свинину — это древняя «санитарная норма», возведенная в ранг закона. Но если копнуть глубже, выясняется, что дело не только в жаре, паразитах и гигиене. Давайте разберемся, что на самом деле стоит за этим гастрономическим табу...

1980 год. В Москве проходит 1980 Summer Olympics, страна находится в состоянии «застоя». В кошельке советского гражданина лежит бежевая купюра номиналом 100 рублей с профилем Владимира Ильича. Для многих это огромная сумма. Для сравнения: стипендия в вузе — 40 рублей, пенсия — около 70, ставка начинающего врача — 110–120. То есть одна купюра — это месяц жизни взрослого человека. Но цифры на бумаге — это одно, а реальная экономика — совсем другое. Если проанализировать структуру потребления того времени, выяснится удивительный факт: у советского рубля было два курса...

— Передай государю, что это только моё дело! — расхохоталась княгиня Щербатова в лицо губернатору. Салтыков выскочил из её особняка красный как рак. А через неделю вышел высочайший указ: арестовать строптивую старуху, если она не смирится. История о двух влюблённых, которые пошли против воли матери, принимала поистине государственный масштаб. В конце XVIII века браки по любви в высшем свете считались дурным тоном. «Если брак — не счастье, то почти всегда большое несчастье», — говорил Ларошфуко. Но русское дворянство предпочитало расчёт...