Приют "Надежда Кузбасса"

И снова эта давящая тяжесть в груди, когда понимаешь - корма заканчиваются, а хвостиков меньше не становится. Никогда не становится меньше. Только больше. Только страшнее. Сижу среди них и думаю - как же мы все устали. И я, и они. От этой бесконечной борьбы за каждый день, за каждый вдох. За право просто быть. Смотрю на них и вижу - даже в игре нет той беспечности, что должна быть у малышей. Каждый движется осторожно, будто боится лишний раз привлечь внимание. Будто знают - мир жесток, и лучше не высовываться...

Бывают моменты, когда на душе такой камень лежит, что не знаешь, как утром встать с кровати. Смотришь на них всех, и сердце разрывается от бессилия. Вроде делаешь всё что можешь, а их боль никуда не уходит. Сима... Господи, как же она умеет смотреть. Этими своими глазками, в которых столько тоски, что хочется зарыдать. И ведь понимает же всё, эта малышка. Понимает, что дом - это не эти стены, не миски с кормом, не даже мои руки, которые её гладят. Дом - это когда тебя ждут именно ТЕБЯ, а не просто очередную мохнатую душу для галочки...

Опять сижу и смотрю на эти глаза... Боже, сколько можно? Каждый день одно и то же - подхожу к ней с кормом, а она отшатывается к стене, как будто я палач какой-то. И ведь понимаю же, что не виновата она. Понимаю, что где-то там, в прошлой жизни, кто-то так её напугал, что теперь каждый человек для неё - потенциальная угроза. Сэнди шарахается от каждого моего движения, хотя уже месяцы прошли с того дня, как её принесли. И ведь молодая ещё, игривая - видела, как она гоняется за солнечным зайчиком, когда думает, что никто не смотрит...

Знаете, когда каждое утро я иду по коридору приюта, солнечные блики на стенах создают какую-то горько-сладкую иронию судьбы. Свет падает так красиво, так надежно... А за этими стенами столько разбитых душ, что иногда думаешь - может, лучше бы темнота? Тогда хотя бы не было бы этого контраста между внешней красотой и внутренней болью. Бывают причины, когда нет возможности взять животное домой. Аллергия, съемная квартира, маленькие дети, уже живущие питомцы...И я их понимаю - честно понимаю. Но от этого легче не становится...

Знаете, что самое страшное в нашем деле? Не голод, не холод, не бесконечные счета за ветеринара. Самое страшное - смотреть в глаза тем, кто перестал верить в людей. И понимать, что мы сами виноваты в этом недоверии. Вот сидишь ты вечером в приюте, слушаешь, как ветер воет за окнами, и думаешь: "А стоило ли? Стоило ли всё это начинать?" Потому что каждый день - это борьба не только за жизнь, но и за душу. За право снова поверить, что мир не так уж и жесток. Нюша... Да, наша скромница. Только посмотрите на неё...

Зима накрывает приют своим ледяным объятием, а я снова стою перед вольерами и чувствую, как сердце сжимается от безысходности. Каждый день одно и то же — кормлю, убираю, лечу, а они продолжают ждать. Просто ждать. И с каждым днем их взгляды становятся все более тоскливыми, будто они понимают, что время идет, а семьи все нет. Анфиса и Тимур... Они нашли друг друга в этом мрачном мире приютских будней. Сидят, прижавшись, словно понимают — только они есть друг у друга в этой бесконечной череде серых дней...

Декабрь снова накрыл приют своим равнодушным холодом. А я сижу и смотрю на эту маленькую черную тень, которую мы зовем Ночкой. Она молодая, да. Игривая, говорят. Стерильная - это точно знаю. Но что толку от всех этих правильных слов, когда в ее глазах читается вопрос, на который у меня нет ответа? Каждое утро она сидит вот так - на этом потрепанном коврике, среди голых стен, и смотрит. Смотрит так, будто знает что-то, чего не знаю я. Будто понимает, что время идет, а дом все не находится. Люди проходят мимо клеток, ищут что-то особенное, а черная шерсть - это не то, что сейчас в моде...

Опять этот мучительный взгляд. Опять эти глаза, которые смотрят через стекло фотоаппарата прямо в душу и разрывают её на части. Я знаю, что буду думать о них сегодня ночью, когда лягу спать. И завтра тоже. И послезавтра. Потому что каждый день в приюте начинается с одной и той же мысли - сколько их ещё умрёт, пока я буду искать им дом? За окном декабрьская стужа превращает мир в ледяную пустыню, а здесь, в тепле, сидит малыш, который не понимает, почему его жизнь остановилась на этом домике для животных...

Сижу у её вольера и думаю - что она видит в моих глазах? Усталость? Отчаяние? Или то самое предательство, которое прячется за словами "пока места нет"? За окном воет декабрьский ветер, а здесь, в приюте, такая же буря - только внутри каждого из нас, кто остался без дома. Фелиция лежит на своем потрепанном одеяле и смотрит. Просто смотрит. В её взгляде нет упрека - есть что-то более страшное. Понимание. Она уже знает, что такое ждать. Знает, что люди приходят, умиляются, делают фото... а потом уходят...

Снова эта пронизывающая тишина в приюте, когда даже собственное дыхание кажется слишком громким. Снова этот взгляд через решетку вольера - взгляд того, кто еще помнит боль, но уже начинает надеяться. И снова я понимаю, что мое сердце не выдержит еще одного расставания... Апрель... Какая ирония судьбы в этом имени. Месяц пробуждения, а он едва выжил на тех развалинах. Месяц надежды, а его задние лапы навсегда остались в прошлой жизни. Он сидит в своем углу, и я вижу, как его темные глаза изучают каждый звук, каждое движение...

Знаете, что такое настоящая боль? Это когда видишь, как существо, которое должно свободно бегать по полям, сидит в вольере и благодарно виляет хвостом за любую крошку внимания. Это когда понимаешь, что её "счастливая" улыбка - всего лишь попытка выжить в мире, который уже давно от неё отвернулся. Марта сидит на своём ковре уже который месяц. Этот бордовый ковёр с узорами стал её целым миром - больше ей ничего не принадлежит. Даже этот маленький клочок пространства не её собственный, а временный приют между четырьмя сетчатыми стенами...

Есть боль, которую не опишешь словами. Когда смотришь на существо, которое уже не верит в добро, но все еще дышит. Чип - это история о том, как жестокость мира ломает души, но не убивает их окончательно. Слепота - это не самое страшное, что с ним случилось. Страшнее то, что живет в его сердце. Недоверие, застывшее там навсегда, как лед в зимней луже. Он не видит мир глазами, но чувствует его всей своей израненной душой. И этот мир причинил ему столько боли, что теперь каждое прикосновение - это угроза...