Приют "Надежда Кузбасса"

Она сидит у двери и смотрит. Не в объектив — куда-то чуть в сторону. Как будто прислушивается: не откроется ли? Не придут ли за ней? Эти янтарные глаза — они такие живые, такие внимательные. В них нет обиды. Только ожидание. Ей два года. Самый расцвет. Возраст, когда хочется бегать, играть, греться рядом с человеком. А она сидит у облезлой двери в приюте и ждёт. Иногда я прохожу мимо и думаю: ну когда же. Когда кто-то наконец остановится именно на ней. Увидит этот взгляд — и не пройдёт мимо. Она заслуживает дома. Самого обычного. Где есть тёплый диван, миска с едой и кто-то, кто придёт вечером и скажет: «Привет, я дома».

Сидит у косяка, смотрит внимательно — то прямо в объектив, то куда-то чуть в сторону. Пышная грива, зелёные глаза, полосатый узор на лбу. Спокойный и при этом явно всё замечает. Это не домовёнок. Это Мотя. Живёт у нас уже больше года. Обустроился у дверного проёма и, кажется, считает это место своим постом наблюдения. Не требует к себе повышенного внимания, но если подойти — не отвернётся. Ждёт дома, где можно так же спокойно сидеть у окна или дивана. Без суеты.

Тамерлан лежит на ковре, голова медленно поворачивается вслед за красной точкой — влево, вправо, снова влево. Ни малейшего намерения вставать. Только этот сосредоточенный взгляд и тихое «мр-р-р», которое сложно расшифровать однозначно. То ли охотничий азарт. То ли неодобрение происходящего. Скорее всего — и то, и другое одновременно.

Смотрите на это недовольство. Вот так выглядит несправедливость мироздания — персонально для Тамерлана. Пришли няни на обед. Достали сосиски. И давай есть. Прямо так, не стесняясь. А он сидит — весь этот персиковый, с усами до потолка — и смотрит. Сначала с достоинством. Потом уже без. Тот самый взгляд, когда ты — Тамерлан, завоеватель диванов и сердец — но сосиски сегодня не твои. По состоянию здоровья. Врачи сказали нельзя. А нянечкам, значит, можно. Нянечкам — пожалуйста! Теперь он лежит на своём диване, щурится и думает о вечном. О сосисках. О несправедливости. О том, что быть директором — это, конечно, почётно, но иногда очень грустно. Держись, Тамик. Ты всё равно лучший. 🧡

Кто-то ещё спит, а кто-то уже вовсю сгоняет жирок перед летним сезоном 😄 Тигра запрыгнула в колесо и завертела его так, что Маффи— который явно планировал там просто полежать — был вынужден ретироваться. Без особого желания, но выбора не оставили. Рядом Изи сидит — наблюдает за происходящим с видом человека, который пришёл в спортзал, но передумал тренироваться. Серая тень у стены — тоже смотрит. Оценивает, видимо. Утро в приюте — оно такое.

Доброе утро из нашего тихого приютского уголка. Пока на улице ещё прохладно, здесь уже всё в движении. Кто-то свернулся клубком с соседом — рыжий с тёмным, тёмный с полосатым, не разберёшь, где чей хвост. Кто-то уже сидит у миски и громко объясняет, что завтрак задерживается недопустимо долго. Кто-то занял лучшее место в кресле-качалке и смотрит на происходящее с видом полного превосходства. Это обычное утро в приюте. Без прикрас — шумное, хлопотное, пахнущее едой и кошачьей шерстью. Но живое. Каждый из них попал сюда по-своему. Кто-то быстро освоился и теперь командует парадом. Кто-то до сих пор держится в стороне, доверяет с осторожностью. Кто-то болел, но выкарабкался. Всех их объединяет одно — они ждут. Не абстрактно, а вполне конкретно. Своего человека, своего дивана, своей миски в постоянном доме. Пока этого не случилось — мы здесь. Кормим, лечим, разговариваем с теми, кто готов слушать, и не торопим тех, кто ещё не готов.

Вот она — смотрит прямо в объектив. Спокойно, чуть задумчиво. Будто и сама всё понимает. Росси у нас уже давно. Пушистая, зеленоглазая, с роскошным хвостом-метёлкой — она из тех кошек, мимо которых невозможно пройти. И всё же — стоит на месте. Ждёт. Знаете, что самое тяжёлое? Мы живём в окружении частного сектора, и нам часто пишут: «возьмём кошку, нужна мышеловка». Это честно — но это не про нас. Мы давно для себя решили: наши животные уходят только в семью. Не в сарай. Не «на хозяйство». Те дни, когда кошка была инструментом — прошли. Или должны были пройти. Росси не мышеловка. Она — друг, который придёт и ляжет рядом. Который будет смотреть на вас вот так — внимательно, немного настороженно поначалу, а потом всё теплее. Она умеет быть рядом. Ей просто нужно, чтобы это «рядом» наконец стало постоянным. Если вы ищете друга — напишите нам. Мы знаем, кто вас здесь ждёт.

Вот это выражение на втором фото — не злость, просто Мия высказывается. Громко, чётко, по делу. У неё в приюте своя роль: главный напоминатель о влажном корме. Лежит себе на полке, щурит жёлтые глаза — всё спокойно. Но раз в неделю, когда приходит время консервов, а они что-то задерживаются — включается режим «я всё сказала». Взрослые здоровые кошки у нас влажное едят нечасто — раз в неделю, это не каждодневная история. Но если затянули со сбором денег или просто не успели — Мия молчать не будет. Весь приют в курсе. Влажные корма для кошек — это не роскошь, просто часть нормального рациона. И если хотите, чтобы Мия перестала петь свои протестные песни — можно помочь с закупкой. Реквизиты в шапке профиля.

Она смотрит прямо в объектив. Не убежала — и это уже что-то значит. Зелёные глаза чуть раскосые, взгляд настороженный, но не злой. Скорее — оценивающий. Сидит, сжавшись в комочек, лапки под себя, и думает: доверять или нет? Рыся не подпустит тебя к себе, если ты этого захочешь. Она сама решает, когда и кому открыться. Можешь сидеть рядом час — она будет держать дистанцию. Но стоит отвлечься, заговорить с кем-то другим — и вдруг чувствуешь что-то тёплое у руки. Оборачиваешься — никого. Только хвост мелькнул за углом. Ей нужна ласка. Просто она не умеет просить иначе. Я смотрю на неё и думаю: сколько таких вот живёт рядом с нами — закрытых, недоверчивых, которых списали как «диких» и перестали замечать. А внутри — столько тепла, только добраться до него непросто. Рыся ждёт человека, который не будет торопиться. Который поймёт: молчание — это тоже разговор.

Смотрю на этих двоих — и сердце немного сжимается. Два чёрных, два одинаковых взгляда. Желтоглазые, серьёзные, плечом к плечу на одном лежаке. Ночка и Маффи. Кто из них кто — попробуй разберись. Но если приглядеться внимательнее, один взгляд чуть другой. Немного затуманенный. Это Маффи. Ему периодически мутнеет глаз — и мы до сих пор толком не знаем почему. Нужно везти к офтальмологу, а это не близко. Но везти надо — без вариантов. Я верю, что вылечить можно. Просто нужны деньги на это. На поездку, на осмотр, на лечение — если оно потребуется. Обидно, когда знаешь, что помочь можно. Что решение есть. И что единственное, чего не хватает — это возможности.