Приют "Надежда Кузбасса"

Богаты мы на котят. Вы посмотрите - какие славные мордашки! Вроде бы дружно живут, без драк. Надеемся так и будет. А еще больше надеемся и верим, что найдутся мамы и папы для каждого из них!

Тамерлан смотрит в объектив так, будто уже знает, что скажу что-то не то. Семь лет — и ни капли сомнений в том, кто здесь главный. Передних лап нет. Авторитета — хоть отбавляй. Новички в приюте узнают об этом в первые же полчаса: Тамерлан лично проводит инспекцию, оценивает, делает выводы. Если буйно — осадит одним взглядом. Это не преувеличение, я сама видела. При этом «Дримс» он выпрашивает с такой настойчивостью, что некоторые волонтёры не выдерживают. Диета у него строгая, но Тамерлан об этом, кажется, не в курсе — или делает вид. Гладить можно. Но только правильно. Как именно — он объяснит сам, задней лапой. Ночью поёт. Громко. По расписанию. Спокойной ночи всем — кроме, пожалуй, тех, кто живёт по соседству с Тамерланом. Им — удачи. 🌙

Белочка ест. Сосредоточенно, деловито — кусочек за кусочком, и никакого внимания на камеру. За стенами её клетки — обычная жизнь приюта: лай, суета, голоса. Не самое тихое место для лесного зверька. Но она уже не вздрагивает. Привыкла. Набирается сил. Это главное сейчас.

Лека смотрит в объектив так, будто уже всё понял про людей. Его сдали в ветклинику, когда он заболел. Просто сдали — и всё. Шесть лет рядом, а потом оказалось, что больной кот в доме не нужен. После такого сложно оставаться спокойным. Лека и не остался. Он стал закрытым, непредсказуемым, неудобным. Психика не резиновая — она рвётся там, где больно. Сейчас он лежит на своей полке в Уринари и смотрит. Не злобно. Скорее — устало. Как будто ждёт чего-то, во что уже почти не верит. У нас заканчиваются корма Уринари — именно те, на которых держатся такие коты, как Лека. Со специальными потребностями, с больными почками, с историями, после которых обычная еда уже не подходит.