После Полуночи

У хозяйки дома было несколько правил, но чаще всего она повторяла одно — про почту. — Не открывайте письма, адресованные не вам, — говорила она всякий раз, когда конверты попадали не в те ящики. — Опускайте их в синий почтовый ящик внизу. Я прожил там почти семь месяцев и считал, что она просто помешана на чужой личной жизни. В вестибюле тянулся старый ряд латунных почтовых ящиков; на каждом чёрной краской был выведен номер квартиры. Ящики часто заедали, особенно в сырую погоду, поэтому письма регулярно оказывались не по адресу...

Сначала болезнь проявлялась в мелочах. Моя девушка Стеф забывала небольшие детали — то, о чём мы уже говорили. Она повторяла сказанное и снова задавала те же вопросы. Когда она начала забывать, что делает и зачем, я уговорил её сходить к врачу. Ей было неловко, она не хотела признавать, что с ней что-то не так. Но даже Стеф понимала: происходит нечто серьёзное. Врачи диагностировали у неё раннюю деменцию. Мне кажется, после диагноза Стеф боялась, что я её брошу. Мы были ещё молоды, и она знала, что у меня впереди целая жизнь...

У каждого есть самое раннее воспоминание. Моё — я жую восковой мелок и смотрю на лист бумаги. Кто-то кричит, требует что-то сделать, но я не понимаю слов. Мне страшно, я растерян, меня немного тошнит. В следующий момент меня уже несут к машине, потом везут в больницу. Мир кружится перед глазами. Я отравился, и организм отреагировал очень тяжело. Тот период почти не сохранился в памяти. Помню только, как ел мороженое и играл в Alex Kidd на Sega Mega Drive. А тем временем меня каждый день обследовали и давали четыре разных лекарства...

Я пишу это из машины. Я уже подала заявление о пропаже обоих родителей. Полиция осмотрела дом как возможное место преступления и уже закончила там работу. Но я туда больше не вернусь. Никогда. Всё началось ещё в феврале. Может быть, дело было именно в нём — в этом сером, беспросветном месяце. Мой папа — хороший человек. Мне важно, чтобы вы поняли это прежде, чем я расскажу остальное. Два года назад умерла его мать. После этого он замкнулся, и это пугало меня сильнее, чем если бы он плакал. Поэтому,...