После Полуночи

Грант Ховард 2 марта 2026 года Я не до конца понимаю, зачем вообще это записываю. Наверное, потому что всё было слишком настоящим, чтобы просто забыть. Последний час я сижу за столом и пытаюсь убедить себя, что это был всего лишь сон. Конечно, это был всего лишь сон. Я буду повторять это, пока сам не поверю. Началось всё так, как часто начинаются сны. Без вступления. Сразу с середины. В одну секунду меня будто нигде не было. А в следующую я уже был там. Я лежал на полу. Пол был бетонный. Холодный...

В каждом разрушенном доме, куда я захожу, есть одна и та же нетронутая комната Я почти десять лет занимаюсь оценкой повреждений зданий. Суть работы простая. Дом сгорел, его затопило, взорвался газ, рухнули перекрытия — неважно. Когда аварийные службы закончили, место признали безопасным, а все, кому этот дом был небезразличен, уехали переживать это где-нибудь в другом месте, захожу я. Я прохожу по зданию и смотрю, что уцелело, а что нет. Потом пишу отчёт для округа, подрядчика или страховой компании: можно ли дом восстановить, или его нужно сносить...

Я работаю судмедэкспертом. Наш уборщик может остановить горе семьи за две минуты, но цена за это чудовищная Я врач. Если точнее, судебный патологоанатом. Несколько месяцев назад я получил свою первую официальную должность в большом окружном морге. После мединститута, ординатуры и бесконечных тяжелых смен у меня наконец появилась стабильная работа с понятным расписанием. Работа не из приятных, но необходимая. Я осматриваю умерших, устанавливаю причину смерти и готовлю заключения. Это тихая, методичная работа...

Моя лучшая подруга постоянно говорила, что она из другой реальности Сколько себя помню, моей лучшей подругой была Сара. Назову ее так. Мы росли вместе. Наши семьи дружили еще до того, как мы обе родились. Сара старше меня всего на два месяца, поэтому мы держались вместе даже в школе. Сейчас нам обеим по двадцать один. Сара всегда была веселой и обаятельной. Из нас двоих она была более открытой, общительной, всегда носила яркую одежду. Я же почти полная противоположность: более замкнутая, предпочитаю темные вещи...

Я был совершенно жив, но моя девушка повела меня в горы, чтобы показать две мои могилы Все началось с маленьких красных ниток на кончиках пальцев. Я сидел в кафе со своей девушкой. Небольшое уютное место на главной улице нашего тихого горного городка. День был самый обычный. Поздняя осень уже почти вступила в свои права: листья желтели и краснели, воздух становился резким и холодным, так что горячий кофе был очень кстати. Я поднял чашку, не договорив фразу, и заметил их. Маленькие красные нитки, прилипшие к кончикам пальцев...

Я работал модератором на одной известной стриминговой платформе. Обычно я брал задания, за которые платили больше, и за это время привык видеть довольно мерзкие вещи. Такие, которые приходится быстро пресекать. Чаще всего это люди, которые светят в камеру чем не надо, пытаются навредить себе, несут расистскую, гомофобную или женоненавистническую чушь. Ну и все в таком духе. Еще я удаляю опасные сообщения в чатах и слежу, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. В общем, вы понимаете. Но за последние годы у меня было несколько смен, после которых хотелось бросить модерацию вообще...

Я откликнулась на объявление: «Нужен человек, чтобы посидеть». Как оказалось, они имели в виду это буквально. И я не собираюсь сглупить и нарушить единственное правило. Я и раньше подрабатывала няней. Быстрый способ заработать немного денег без особого напряга. Поэтому, когда я увидела объявление на каком-то форуме, высокая оплата сразу бросилась мне в глаза. «Нужен человек, чтобы посидеть. В пятницу ночью, с полуночи до четырех утра». Мне понравилось, что время указали сразу. Значит, не придется ждать, пока родители наконец вернутся домой, а потом еще сидеть дольше, чем мы договаривались...

Она пробыла там всего три дня. Желчный пузырь. Обычная операция, так сказал хирург. Во вторник утром мама позвонила и спросила, смогу ли я забрать ее домой. Я сказал: конечно. Когда я приехал, она сидела на краю больничной кровати. Уже одетая. Руки сложены на коленях. Увидев меня, она улыбнулась. Помню, я еще подумал, что выглядит она хорошо. Даже лучше, чем до больницы. Лицо у нее было свежее, спокойное. Как будто она впервые за много лет по-настоящему выспалась. — Ты отлично выглядишь, мам. — Я прекрасно себя чувствую, — сказала она...

Я мечтала об этой поездке всю жизнь. Я родилась и выросла в Сиэтле и почти никогда не выбиралась за пределы штата. Путешествие через всю страну, от океана до океана — мы планировали это с мужем еще тридцать лет назад, когда только начали встречаться. Но время шло, и постепенно стало ясно: все его обещания — пустой звук. И вот мне пятьдесят, и я наконец-то в пути. Но я никогда не думала, что всё случится так. Только не при таких обстоятельствах. Я еду совершенно одна. И эта поездка стала возможной только потому, что моего сына больше нет...

Корабли-призраки встречаются гораздо чаще, чем вы думаете, но не обольщайтесь. Достаточно одной ошибки, чтобы лодку сорвало с причала в шторм, а по всему миру разбросаны миллионы яхт. Добротно сделанное судно может годами дрейфовать по океанским течениям, если, конечно, не нарвется на скалы. Могут пройти десятилетия, прежде чем оно вообще попадется кому-нибудь на глаза. На большинстве лодок установлена система АИС. Это крошечный сигнал, который сообщает миру, кто вы и куда направляетесь. У умного владельца также будет GPS...

Я пишу это из его кабинета. Wi-Fi отваливается каждые десять минут, и я не знаю, опубликуется ли этот пост. Если вы это читаете, мне нужно, чтобы вы знали моё имя и где я нахожусь. На случай, если я не выберусь отсюда сегодня ночью. Его зовут Марк. Приложение для знакомств, два года назад. Я была в Бруклине, он — где-то во французской глуши к западу от Парижа. Закат за каменной оградой на фото профиля, бокал вина, и… не знаю. В нём читалось одиночество. Я узнала его. Свайпнула вправо. Мы совпали...

Я патрульный. Своими глазами я видел самую обычную уставшую семью, но видеорегистратор показал гниющие трупы, которые мне улыбались. Прямо сейчас я стою под резким, гудящим светом люминесцентных ламп круглосуточной заправки. Все двери заблокированы. Двигатель работает, печка включена на максимум, в салоне горит свет. Вокруг меня — спасительный бетон и искусственное освещение, но я всё равно не могу унять дрожь в руках, намертво вцепившихся в руль. Я служу в окружной полиции. На службе всего два года, но уже заработал репутацию строгого, дотошного копа, который во всем полагается на протокол...