Поговорим по душам

Наталья пересчитала купюры, сбилась и начала сначала. Конверт с надписью «Мамин праздник» — она сама выводила эти буквы фломастером два года назад — лежал на кухонном столе почти пустой. Сорок шесть тысяч. Не сто сорок. Она достала из конверта листок с расчётами. Каждый месяц — строчка, дата, сумма. Январь — семь тысяч. Февраль — восемь. Март — только пять, потому что покупала маме зимние сапоги со скидкой, а скидка оказалась не такой уж скидкой. Последняя запись — начало апреля, шесть тысяч. Итого за два года — сто девяносто три тысячи...

Наташа стояла у калитки и не узнавала собственную дачу. Забор — новый, из профлиста, тёмно-коричневый, казённый, как у автомойки. А слева, где тридцать лет росла сирень — три куста, белая, лиловая и тёмная, которую отец привёз из ботанического сада, — торчали свежие пеньки. Рядом аккуратной стопкой лежали напиленные чурбаки: кто-то уже порубил сирень на дрова. — А, Наташенька приехала, — мать вышла на крыльцо в новом махровом халате, улыбалась так, будто ничего не произошло. — Проходи, Гена шашлык замариновал...

Рюкзак Кирилла стоял на Дашином столе — прямо поверх раскрытой тетрадки по математике. Из бокового кармана торчал зарядник, рядом — стопка учебников. Марина ещё даже куртку не сняла, а Даша уже дёргала её за рукав: — Мам, он сказал, что это теперь его комната. Что папа разрешил. Марина присела, расшнуровала ботинки. Руки делали привычное, а голова уже работала. — Где Сергей? — На кухне. Бабе Вале звонит. Квартиру эту Марина купила сама. Семь лет ипотеки. Двадцать шесть тысяч в месяц при зарплате бухгалтера в сорок восемь...

Калькулятор на телефоне, квитанции веером, на обороте рекламного буклета — столбик цифр. Ипотечный платёж — двадцать восемь тысяч. На карте — четырнадцать. До списания — одиннадцать дней. Марина сидела за кухонным столом и в третий раз пересчитывала одно и то же, хотя цифры не собирались меняться. Настя топала по коридору, волоча за ногу плюшевого жирафа. — Мам, а почему папины ботинки убрали? Марина не подняла головы. Если сейчас посмотрит на дочь — надо будет отвечать. А отвечать нечего. Ни на этот вопрос, ни на двадцать восемь тысяч...

Вера запихивала пакеты из «Пятёрочки» в холодильник, когда Дима вошёл на кухню и сунул ей телефон к лицу. — Глянь. Андрей с Леной кухню обновили. Фартук — плитка под мрамор, фасады матовые. Вот это, я тебе говорю, подход. Вера отодвинула телефон локтем, поставила кефир на полку. — Дим, мы эту тему уже обсуждали. У нас нормальная кухня. — Нормальная. В две тысячи двенадцатом она была нормальная. Сейчас ей тринадцать лет. Лена, между прочим, сама всё нашла на маркетплейсе, сама мастеров наняла. За двести тысяч уложились...