Психолог Татьяна Пошаталова

Как проснуться после майских и по-настоящему хотеть жить (а не просто функционировать) Утро понедельника после праздников. Знакомое ощущение? Тело как после разгрузки вагонов, голова - в легком тумане тревоги. Мысль о рабочих чатах и планерках вызывает почти физическое сопротивление. Вы вроде отдыхали, но чувство, что не отдыхали совсем. Это не «я ленивый» и не «я неблагодарный». Это нормальная реакция психики на переключение между режимами. Что происходит с вами прямо сейчас? Майские - это «американские горки» для нервной системы. Резкие скачки дофамина от еды, встреч, поездок. Потом пауза. Потом снова стимуляция. Мозг привыкает к такой дозе впечатлений, и когда она резко кончается, он включает режим «серотониновой ямы». Отсюда опустошение и апатия. Второй момент: эмоциональные качели. Контакт с родственниками за праздничным столом часто поднимает непрожитое. А наблюдение за чужими «идеальными каникулами» в соцсетях добавляет чувство, что с вами что-то не так. Что делать? Правило «7 дней» В студии «Понимаю» мы часто даем клиентам это простое правило после праздников: первая неделя - не для подвигов. Она для мягкой адаптации. Снизьте планку. Вместо «закрыть все долги» выберите одно главное дело на сегодня. Не требуйте от себя энергии и драйва. Если можете сделать только 30% от привычного - это ок. Прогулка вместо спортзала. Душ вместо подвига. Чай без ноутбука. Ваш ресурс вернется. Но не через насилие, а через бережность. Мы в «Понимаю» как раз про это: разбираться в своих состояниях и управлять ими без войны с собой. Как ваше 4 мая? Откликается? Делитесь в комментариях

Как понять чего я хочу? Когда не понимаешь, чего хочешь, очень легко начать требовать от себя ясности. Сесть, подумать, «разобраться наконец», принять решение. Но обычно это не работает. Чем больше давления, тем меньше контакта с собой. Потому что «хочу» не про быстрый ответ. Это про навык, который либо был, либо долго не использовался. И его приходится возвращать постепенно. Можно начать с очень простого. Не с глобального вопроса «кем я хочу быть», а с маленьких наблюдений за собой в течение дня. Замечать: - в какие моменты вам становится чуть легче - что вызывает хотя бы небольшой интерес - после каких задач остаётся не только усталость, но и ощущение «что-то было живое» И, наоборот: - что особенно выматывает - где вы чаще всего сжимаетесь - от каких мыслей внутри становится тяжелее Это кажется мелочами. Но именно из них со временем складывается понимание. Пока вы только возвращаете контакт с собой, любой отклик уже важен. Потому что выбор появляется не в момент, когда вы всё продумали. А в момент, когда вы начинаете себя слышать. И если сейчас у вас нет ответа на вопрос «чего я хочу» это точка, с которой можно начать.

Когда человек думает о смене работы, чаще всего он говорит: «я боюсь». Боится потерять стабильность, деньги, понятную структуру. Боится ошибиться и пожалеть. Это правда есть. Но если чуть глубже посмотреть, за этим страхом часто скрывается совсем другое. Мы умеем долго жить в том, что нам не подходит. Терпеть. Привыкаем к напряжению, перестаём замечать усталость, учимся объяснять себе, почему «сейчас так надо». И чем дольше это длится, тем более нормальным это начинает казаться. Снаружи это выглядит как устойчивость и взрослость, а внутри - как тихое ощущение, что что-то не так. Сложность в том, что смена работы - не только поиск чего-то лучшего. Это ещё и потеря привычного. Когда уходишь, вместе с работой исчезает часть опоры: понятная роль, предсказуемость, ощущение «я знаю, как здесь жить». И на какое-то время появляется неопределённость. Не все к ней готовы, и это нормально. Поэтому многие остаются. Не потому что им правда подходит то, где они есть. А потому что так безопаснее, чем встречаться с этим промежутком неизвестности. С вами правда всё в порядке, если вы не уходите. Но в какой-то момент становится важным задать себе простой вопрос: я здесь, потому что мне подходит эта работа или потому что я уже слишком долго это выдерживаю? И если ответ не в пользу «подходит», не обязательно сразу всё менять. Резкие решения редко дают ощущение опоры. Достаточно начать с честности. Перестать уговаривать себя, что всё нормально, если внутри это не так. Замечать, в какие моменты становится особенно тяжело. И признать, что вы имеете право хотеть по-другому. С этого обычно всё и начинается.

Когда работа больше не приносит удовольствие

Когда накрывает тревога, самый частый совет, который слышит человек: «Подыши глубже». И часто после этого становится… хуже. Это не потому, что с вами что-то не так. А потому что не любое дыхание снижает тревогу. Тревога - это активация симпатической нервной системы. Тело готовится к угрозе: учащается дыхание, сердце, внимание сужается. Если в этот момент начать дышать слишком глубоко или часто, мы усиливаем гипервентиляцию. Падает уровень CO₂, усиливается головокружение, появляется ощущение «меня сейчас накроет». И тревога получает ещё один сигнал: опасность рядом. Работает не «глубокое дыхание», а дыхание с удлинённым выдохом. Выдох напрямую связан с активацией блуждающего нерва, он даёт телу сигнал: угроза закончилась. Нервная система начинает переключаться в режим восстановления. Простая практика, которую я даю клиентам. Ее можно делать где угодно, никто не заметит) • вдох - 4 секунды • выдох - 6 секунд • пауза 1–2 секунды Повторять 2–3 минуты. Если легко, то можете увеличивать ритм на 1-2 секунды. Дышим носом, без усилия, без цели «успокоиться». Не заставляя тревогу уйти. А создавая условия, при которых телу становится безопаснее.

Что действительно помогает нервной системе успокаиваться (а что - нет) Я вижу, как люди искренне пытаются помочь себе. Но делают то, что работает против них. Что не работает: - «Возьми себя в руки» - рациональные уговоры - обесценивание чувств - сравнение с другими - ожидание, что «пройдёт само» Нервная система не всегда успокаивается от логики. Она также успокаивается и от ощущения безопасности. Что может помочь: 1. Замедление, а не отвлечение Не убегать от состояния, а снижать скорость. Медленно. Пошагово. 2. Контакт с телом Ощущения - язык нервной системы. А не только мысли и анализ. 3. Регулярность, а не интенсивность Лучше 5 минут каждый день, чем один «героический» час раз в неделю. 4. Отказ от постоянного самоконтроля Парадоксально, но тревога снижается, когда перестают пытаться её контролировать. 5. Поддержка извне Человек не должен всегда регулировать себя в одиночку. Просить о помощи- не слабость. Именно поэтому работа с тревогой не про «исправить себя», а про научиться быть с собой безопасно. Хотите поделюсь конкретными практиками?

Откуда взялось слово «мазохизм» - и при чём тут литература Слово «мазохизм» редко используют нейтрально. Чаще - как ярлык или обвинение: «ему нравится страдать», «она сама этого хочет». Но изначально это слово появилось не из психотерапии. Термин мазохизм происходит от фамилии писателя Леопольда фон Захер-Мазоха. В своих произведениях он описывал отношения, где удовольствие, власть, боль, стыд и подчинение переплетались сложным, противоречивым образом. Самый известный текст - «Венера в мехах». Позже психиатр Рихард фон Крафт-Эбинг использовал фамилию писателя, чтобы описать определённый тип сексуального поведения - и ввёл термин мазохизм в медицинский оборот. С этого момента произошло важное смещение: литературный и психологический образ превратился в клиническую категорию. И это повлияло на то, как мы до сих пор воспринимаем это слово - как что-то «ненормальное», патологическое, стыдное. Но сегодня психология смотрит на мазохистические паттерны гораздо шире: - это может быть способ регуляции эмоций - форма контроля через отказ от контроля - повторение знакомых сценариев привязанности - попытка почувствовать себя живым через интенсивные ощущения - следствие травматического опыта - или культурный и символический выбор, а не «расстройство» Важно: не всё, что связано с болью или подчинением - мазохизм, и не всякий мазохизм - патология. Почему это важно понимать? Когда мы используем слово «мазохизм» как ярлык, мы перестаём видеть человека: его историю, опыт, телесную память, способы справляться с реальностью. Психология сегодня - не про навешивание диагнозов, а про понимание функций поведения. Иногда за «стремлением к страданию» стоит не любовь к боли, а невозможность иначе быть в контакте - с собой или с другим.