Понимать Ребёнка

Если смотреть шире, исторически ребёнка почти никогда не воспитывали «вдвоём в квартире». У предков вокруг ребёнка был круг взрослых: кормилицы, гувернантки, старшие дети, повара, слуги, бабушки, соседи. Это была не роскошь, а структура выживания. Современная модель изолированной семьи — сравнительно новая. И вместе с ней родительство стало перегруженным. Когда всё — от жизнеобеспечения до эмоционального контейнирования — ложится на одного-двух взрослых, психика неизбежно истончается. Это не слабость, а конструктивная перегрузка системы. Идея помощников — гувернантки, повара, няни — не про статус...

))

Родительство редко описывают в этих словах. Обычно говорят о любви, заботе, развитии, счастье. Но по своей сути родительство — это постоянный, фоновый вопрос жизнеобеспечения. Сможет ли ребёнок дышать, есть, спать, расти. Будет ли тепло, безопасно, достаточно. Выживет ли. В первые годы это буквально так. Младенец без взрослого не существует. Но и позже эта функция не исчезает — она лишь становится менее заметной. Родитель продолжает быть тем, кто удерживает условия жизни. Организует ритм, границы, питание, сон, пространство, школу, среду. И именно это — источник глубокой тревоги. Потому что жизнеобеспечение — это не про идеалы...

Тема, о которой редко говорят спокойно: многие женщины переживают в браке нехватку эмоциональной поддержки. Это не обязательно про холодность или равнодушие. Часто — про разную организацию психики. Женщина, особенно если она много контейнирует — детей, быт, отношения, — нуждается не в решении, а в удерживании. Ей важно, чтобы её переживание было принято, а не исправлено. Мужчина же нередко реагирует действием. Он предлагает выход, рационализацию, дистанцию. Его поддержка — через решение. Её потребность — через эмоциональное присутствие. Возникает расхождение. Женщина чувствует: «меня не слышат»...

» Ожидание, что «потом будет легче», — очень частая фантазия. И именно с ней часто приходят в терапию. Но важно задать простой вопрос: легче — от чего? Когда говорят «будет проще», это означает, что сейчас что-то невыносимо. И если на это невыносимое просто надеяться переждать, ничего не меняется. Ожидание само по себе — инфантильная позиция. Это способ отвернуться от тяжести, а не встретиться с ней. Терапия — не про то, чтобы дождаться следующего этапа жизни. Она про то, чтобы увидеть, что именно сейчас перегружает психику, и начать с этим что-то делать. Бессонница — это не «этап». Хроническая усталость — не «такая полоса»...

Многие психические расстройства невозможно понимать только как личную историю. Мы несём в себе не только то, как устроена наша психика, но и то, в каком коллективном поле она формировалась. Тревога, способы защиты, чувствительность к свободе или запрету — это не исключительно индивидуальный выбор. Это результат времени, языка, норм, способов выживания, которые были доступны целому поколению. Поэтому идея «возьми на себя ответственность» часто звучит упрощённо и даже жестоко. Не всё, что с нами происходит, является следствием личного решения или личной слабости. Сегодня действительно больше свободы — и больше тревоги...

Иногда это выглядит почти как шутка: «папа — не мама, папа всё делает не так». И действительно, рядом с папой ребёнку порой бывает легче и спокойнее. Не потому, что папа «лучше». А потому что папа чаще не несёт на себе весь объём тревоги. Мама обычно находится внутри множества процессов одновременно: она думает наперёд, удерживает рутину, считывает состояние ребёнка, прогнозирует риски, помнит, что было вчера и что будет завтра. Это огромная работа психики, и вместе с ней — огромный объём тревоги...

» Когда ребёнок произносит первое слово, и это не «мама», у многих матерей возникает тревога: значит ли это, что он меня меньше любит? Нет. И чаще — наоборот. Мама для младенца — не объект среди других. Она не выделена, не названа, не отделена. Она — среда, в которой он живёт. То, что постоянно, не нуждается в обозначении. Первые слова появляются там, где есть различие: где кто-то появляется и исчезает, где возникает желание, обращение, дистанция. «Папа», «баба», «дай» — это попытка связаться с внешним. С тем, что не слито с ребёнком полностью...

» Вопрос «сколько у ребёнка должно быть игрушек» звучит часто. И почти всегда за ним стоит тревога взрослых, а не потребность ребёнка. Ребёнку не нужно много игрушек. Ему нужно несколько, из которых одна — может стать любимой. Любимая игрушка — это не про ассортимент. Это про отношения. Про объект, который выдерживает: его злость, его скуку, его привязанность, его разрушительные и заботливые импульсы. Когда игрушек слишком много, с ними невозможно выстроить отношения. Они не удерживаются психикой, не становятся значимыми, легко заменяются. Ребёнок перескакивает, но не привязывается. Большое...

, редко выбирают профессию. Чаще — тип связи. 🪖 Военный — это фигура, рядом с которой всегда присутствует риск. Даже в мирное время. Даже в отпуске. Даже в молчании. 🧭 В объектно-реляционной оптике такой выбор нередко связан с ранним опытом любви, где близость всегда шла рука об руку с угрозой утраты. Где объект был значимым, сильным — и одновременно потенциально исчезающим. 💔 Тогда любовь усваивается как нечто, что нужно удерживать, выдерживать, ждать, терпеть. 🕊 Такие женщины часто хорошо знакомы с тревогой...

? Момент, когда ребёнок начинает кидать тарелки, миски, игрушки, часто воспринимается взрослыми как «плохое поведение». Но с точки зрения развития психики это важная и необходимая практика. Ребёнок в этот момент исследует не вещь, а объект. Он проверяет: что происходит, если я отпускаю, если я разрушаю связь, если объект исчезает из поля зрения. Бросая предмет, ребёнок делает сразу несколько психических операций. Он переживает утрату, он выносит объект вовне, он смотрит, возвращается ли он и выживает ли. Это ранняя форма опыта «я могу покинуть объект, не уничтожив его окончательно». И одновременно — «объект может пережить моё действие»...

Когда говорят о детских рисунках, часто ждут расшифровок: что значит дом, дерево, чёрный цвет, большие руки, отсутствие глаз. Но в психологической и психоаналитической работе смотрят не сюжет. Сюжет — вторичен. В рисунке важны взаимоотношения. Кто рядом с кем. Кто отделён. Кто слишком близко. Кто не имеет места. Кто нарисован, а кто отсутствует. Есть ли дистанция, контакт, пересечение, напряжение. Ребёнок рисует не «картинку», а своё положение среди других. Именно поэтому один и тот же дом может означать совершенно разное у разных детей...