Галина Петровна

Чемодан грохнулся об асфальт так, что ручка отлетела в сторону. — Вот и всё, Свет. Разбирайся сама. Я смотрела на его спину, которая удалялась к парковке. Люди толкались, кто-то матерился на перрон, откуда объявили задержку поезда. А я стояла посреди этого муравейника с разваливающимся чемоданом и пакетом, из которого торчала туалетная бумага. — Серёж! — крикнула я. — Серёжа, ты чё творишь?! Он обернулся. Лицо серое, глаза мимо меня. — Говорю же — разбирайся. Я устал от этого цирка. — Какого цирка?! Мы к твоей матери едем! Ты сам позвонил, сказал, что надо! — Езжай одна...

— Игорь, встреть меня, пожалуйста. Я еле на ногах стою. — Вера, ну ты же понимаешь, у меня совещание через полчаса! Возьми такси. — Какое такси?! Я три ночи не спала, мама после операции, мне самой плохо! — Ну значит, на автобусе доедешь. Слушай, мне правда некогда, потом поговорим. Гудки. Вера опустила телефон и прислонилась к холодной стене больницы. Ноги подкашивались, в висках стучало. Она провела ладонью по лицу — пальцы дрожали. — Надо же, совещание, — пробормотала она, глядя на серое небо над городом...

— Таня, ну и что это такое? Селёдка снова пересолена! Моя мама в своё время селёдочку так вымачивала, что во рту таяла. А это что? Мумию египетскую словно откопали! Татьяна поставила перед мужем тарелку с нарезанной рыбой. Юрий демонстративно ковырнул ломтик вилкой и отодвинул от себя блюдо. — Юра, я эту селёдку вымачивала два дня, как всегда, — тихо ответила она, вытирая руки о передник. — Два дня, как же! А вчера ты где была? У Зинки небось просиживала до самого вечера, всё сплетничали, — он хлопнул ладонью по столу...

— Ты что, с ума сошла? Просто так взяла и вышвырнула мои вещи на лестницу? — Павел стоял в дверях, держа в руках потёртую спортивную сумку. — Какие вещи? Мы два года назад развелись, у тебя ничего здесь быть не должно, — Люба попыталась закрыть дверь, но Павел ловко просунул ногу в проём. — Людочка, ну не будь такой! — его тон мгновенно сменился на просительный. — У меня же совсем беда. Хозяйка квартиру продала, две недели дала на выезд. Куда мне деваться? Люба замерла, опершись о дверной косяк...

— Слушай, а может, твой Колька на дачу переберется? Мой тоже целыми днями бурчит, что дома покоя нет! — Галка захлебывалась смехом, размахивая чашкой с чаем. — Да ты что! — возмутилась Света. — У нас квартира-то не резиновая, а он всё равно где-то пристроится. Главное, чтоб не мешал. Лариса Михайловна стояла у плиты, помешивая борщ, и краем уха слушала, как её подруги обсуждают мужей. За столом расположились четыре дамы элегантного возраста — Галка, Света, тихая Нинка и бойкая Валька. Пятый час подряд они разбирали житейские проблемы под аккомпанемент чайных ложечек...