PoletRazuma

Глоссолалия — экстатическая речь, в которой слушатель не узнаёт ни одного знакомого слова, — принадлежит к числу явлений с удивительно устойчивым внешним описанием. Сторонний наблюдатель зачастую видит одно и то же: прерывистый, эмоционально насыщенный поток звуков, который легко принять за опьянение или помешательство. Меняется другое: как этот опыт объясняли — для чего он нужен, кто вправе его толковать и допустим ли он в религиозной практике. На материале от античного «энтузиазма» до пятидесятнического движения мы проследим, как решались эти вопросы...

Представьте: ваш взгляд устремлён к сцене, руки тянутся вверх; в лучах прожекторов появляются музыканты; гитарный драйв, проникновенные клавиши… Голос томно поёт: «Растворюсь в объятиях твоих. Я был создан, чтобы любить тебя всегда». Или: «Твой огонь пылает, моё сердце тает». Или: «Я отдаю тебе жизнь мою, я отдаю тебе всё, что есть у меня, возьми меня… Иисус»¹. Так, стоп. Иисус? Именно так. Все эти тексты – об Иисусе. А само мероприятие — это воскресное богослужение. Огромное количество протестантов в России и за рубежом предпочитают именно такой формат...

В 2010 году в Испании произошла история, которая буквально воплотила старый анекдот про Ленина: вождь говорил жене, что идёт к любовнице, а любовнице — что идёт к жене. Зачем? Чтобы в это время учиться, учиться и ещё раз учиться. Героем хроники стал клерк по имени Хоакин Гарсия. Власти Кадиса командировали его в местный водоканал с туманной задачей «надзирать за очистными сооружениями». В результате несогласованности ведомств возникла идеальная лазейка: мэрия полагала, что Гарсию контролирует водоканал, а водоканал был уверен, что чиновник отчитывается напрямую мэрии...

Главная прелесть своего жилья — не столько в квадратных метрах, сколько в возможности обустроить вокруг себя собственный мир. В своё время именно это я и сделал. В комнате было всё необходимое: пианино — инструмент, без которого я себя не мыслил, и открытая книжная полка — порядка ста тридцати томов по философии, религиоведению и психоанализу. Это было не просто хранилище книг, это был манифест — впрочем, не первый в жизни. Лет в 16–18 я активно искал способ заявить миру, кто я такой. И на этом пути...