PoletRazuma

Дэвид Линч. Его имя — синоним тайны и зрительского недоумения. И вдруг — «Простая история». Неужели маэстро провокаций и скрытых смыслов решил ступить на территорию пасторальной драмы? Перед нами история о семидесятитрёхлетнем Элвине Стрэйте, пересекающем американскую глубинку на газонокосилке, чтобы встретиться и примириться с братом. Фильм и по сей день воспринимается как благодушная повесть о старости, любви и примирении. Но так ли всё просто? Сам Линч называет этот фильм экспериментальным. Но...

Я уже не помню, когда в последний раз чувствовал, что у меня есть история: что я откуда-то появился, был частью чьей-то жизни, что в отношении меня были какие-то чувства и надежды. Наверняка это ощущение, пусть и не вполне осознанное, было в детстве. Я помню, как мать доставала из серванта старый советский фотоальбом с тяжелой бархатной обложкой малинового цвета и мы вместе разглядывали черно-белые карточки. На них была запечатлена ее молодость, друзья и родные — значительная часть её прошлого, которое, очевидно, имело отношение и ко мне...

Искусство для меня — это, прежде всего, музыка и, в меньшей степени, кино. Другие его грани — живопись или поэзия — часто оказываются на периферии моего внимания. Но иногда стихотворение или визуальный образ задерживается в сознании и не отпускают. Так произошло с работами Майлза Кливленда Гудвина. Его творчество относят к «южной готике»: оно пропитано сельской жизнью, природой и культурной самобытностью американского Юга, где реализм причудливо сочетается с фантастическими элементами. Многие работы Гудвина строятся на внешней экспрессии и близки к хоррору...

В помещении слева и справа, Сзади, спереди - тысячи глаз Смотрят пристально так и лукаво: Как он, право, споткнётся сейчас! А споткнувшись, он станет таким же, Как и мы, нехорошим таким. Был высоким, а станет чуть ниже, И его мы охотно простим. Но когда и споткнувшись, он всё же Будет нас избегать, вот тогда... Вышел в улицу: Господи Боже! Никого, ничего, никогда. Только тусклые звёзды мерцают, Только яркие звёзды горят: Никогда никого не прощают, Никому ничего не простят! Б. Рыжий. Вспомните это сладостное ощущение, когда кто-то доверительно наклоняется к вашему уху, чтобы прошептать секрет...

1998 год. «Святые девяностые». Деградация, нищета, бандитизм. По телевизору — развлекательные шоу, громкие, яркие, бессмысленные. Удивительно, но именно в это время появилась «Окраина» Петра Луцика. Черно-белый, тягучий, говорящий на былинном, застывшем языке, фильм оказался аномалией, артефактом из давно ушедшей эпохи. Сюжет незамысловат: группа уральских крестьян отправляется в столицу искать правду о том, кто продал их землю. Чиновники, что встречаются им на пути, неизбежно подвергаются допросу с пристрастием...

Этим летом я арендовал домик в одной греческой деревушке. По соседству жила его хозяйка — 78-летняя Кирия Элени. Однажды старушка позвала меня помочь выкорчевать старый пень в оливковой роще за домом. Мы принялись за работу. На глубине в полметра моя лопата ударилась о что-то твердое. Совместными усилиями мы извлекли из земли большой глиняный кувшин, горлышко которого было запечатано воском. Когда мы его вскрыли, внутри, завернутый в несколько слоев истлевшей ткани, оказался небольшой пергаментный кодекс...

Проект «Тихая гавань» Отношения и брак в современном мире воплощают идею тихой гавани в бурном, холодном океане социума. Эта метафора неслучайна: социум наделяет нас сотней ролей, масок, которые нужно вовремя надевать и безупречно отыгрывать. То, что находится под маской, оказывается избыточным для социального взаимодействия. Но именно этот «избыток» мы и ощущаем как своё подлинное «Я». И оно жаждет внешнего подтверждения и признания. На помощь приходит дружба. Однако зачастую она оказывается дозированной и редко выходит за рамки общих интересов...

Человек покорил многие стихии. Огонь, непредсказуемый, пожирающий, сегодня мирно греет еду на плите. Могучие реки обнесены плотинами и служат энергетике и ирригации. Но есть стихия, с которой человек так и не смог совладать...

Кажется, иметь собственное мнение по любому вопросу — одна из главных добродетелей современности. Экспертное поле обывателя безгранично: от нюансов воспитания детей до геополитических стратегий. Источником знания объявляется всё, что попадается под руку — от случайного подкаста до железобетонного «ну это же очевидно». А уж если речь заходит о любви, то самоуверенность и вовсе усиливается многократно. Школа имитации Как мы пришли к этому триумфу всезнания? Дрессура начинается с раннего детства. Родитель — первый и абсолютный эксперт — объясняет, что делать можно, а что нельзя...

Принято считать, что создание прочных социальных связей — процесс трудоемкий, требующий определенных душевных качеств типа эмпатии и, что совсем уж утомительно, времени. Однако, практика показывает, что есть способы куда более технологичные, а главное, оперативные. Опыт одной группы энтузиастов из Новой Англии показывает, что для формирования устойчивой социальной ячейки (вплоть до брачной) достаточно соблюдения двух-трех базовых условий. Во-первых, необходима подходящая визуальная среда, которая...

Наша бумажная, аналоговая бюрократия, пусть неспешно, но уходит в прошлое, уступая место цифре. Длинные коридоры с линолеумом, пыльные герани на подоконниках — всё это останется на задворках памяти старшего поколения. Разве что регистратура в поликлинике с её бесконечными стеллажами карточек, кажется, переживёт нас всех. В этих сакральных местах уходящей эпохи разворачивалась подлинная драма жизни. Нужно было провести разведку (узнать приемные часы и номер нужного окошка), заключить тактический союз...

Фильмы Дэвида Линча часто ставят зрителя в тупик. Их воспринимают как сумбур, бессвязный поток образов, или же разновидность хоррора, нацеленного исключительно на то, чтобы создать ощущение тревоги и страха. На первый взгляд, такое восприятие кажется оправданным: сюжетные линии часто фрагментированы, логика повествования ускользает, оставляя зрителя наедине со странными персонажами, тревожными звуками и зловещими тенями. Линч, которому не раз приходилось слышать подобные упрёки, прямо отрицает их: «Загадка — это хорошо, а неразбериха — это плохо, и между ними огромная разница»...