Поэзия. Вдохновляющая. Думающая. Искренняя.

Игорь Герасимович Терентьев Хрящ Футуризм меня перестал беспокоить Это будет и с вами на днях Но потом опять что-нибудь нетакое Новая западня С силой как эротобесия Кто-нибудь закупоренный опять закричит В мире в мире в мире весь я Миром из меня сочит Но чем меньше в бутылке пламени Тем я пламенней делаюся сам Бухнет спово тараканье По носам В чем же будущее если не в распутстве Жестов слов и пожаров Бокс единственное искусство Хрящ готовящее для ударов Смерть единственная тема Никому не рассказанная очевидцем Поэтому в жизнь можно как в теорему Совершенно точно влюбиться Весна в пенсне идет из-под дивана На терпкий тротуар под зонтиком весны Туман сырой как мозг эротомана Блестит прослабленный в пенены. 1918

Константин Дмитриевич Бальмонт Зов Я овеян дыханьями многих морей, Я склонялся над срывами гор, Я молился ветрам: "О, скорее, скорей!", Я во всем уходил на простор. Я не знаю цепей, я не ведаю слов Возбранить чьи б то ни было сны, Я для злейших врагов не хотел бы оков, А желал бы улыбки весны. Я не знаю тоски, я сильнее скорбей На разгульном пиру бытия, Я овеян дыханьями вольных морей, Будьте вольными, братья, как я!

Мария Андреевна Пожарова У царевны Шелестины Светлых листьев шум напевный, Теремочек голубой. Няня старая с царевной В теремке живут весной. Там лазоревые своды Вязью розовой цветут. Нежных сказок хороводы Над царевною плывут. Там, в серебряном тумане, Водомет взметает пыль, И под ропот сладко няне Вспоминать земную быль. У царевны Шелестины Смех — как вешняя роса, Взор любовный, голубиный, Златострунная коса, Крылья легче паутины, В райских песнях чудеса. У старухи Шепотухи Кудри мхом оплетены, Речи медленные глухи, Взоры дымные темны. К ней несут жужжалки-мухи Вести с дальней стороны. Порою гость привороженный, При блеске утренней звезды, Вступает в терем потаенный, В зеленовейные сады. Царевна, в ризе лепестковой, Венком из ландышей звеня, Встречает сказкой вечно-новой Рожденье радостного дня. И в пеленах седого пуха, Под сенью трепетных ракит, Сквозь сон, старуха Шепотуха Земные были говорит. И путник в сумраке отрадном Внимать без устали готов Речам певучим и усладным Двух ворожащих голосов. Один лазурной веет лаской, Другой — как шепчущий ковыль… И быль сливается со сказкой, И расцветает в сказке быль. 1913

Николай Степанович Гумилёв Луна на море Луна уже покинула утесы, Прозрачным море золотом полно, И пьют друзья на лодке остроносой, Не торопясь, горячее вино. Смотря, как тучи легкие проходят Сквозь-лунный столб, что в море отражен, Одни из них мечтательно находят, Что это поезд богдыханских жен; Другие верят — это к рощам рая Уходят тени набожных людей; А третьи с ними спорят, утверждая, Что это караваны лебедей.

До́вид Кнут Пустынный свет, спокойный и простой, Течет вокруг, топя и заливая. Торжественной последней полнотой Напряжена душа полуживая. Плывут первоцветущие сады, Предслышится мелодия глухая, И вот не кровь, но безымянный дым Бежит во мне, светясь, благоухая. Земля покачивается в убогих снах, В тишайшем облаке пустыни безвоздушной Неупиваемы тепло и тишина, Смиренье дел природы простодушной.

Фёдор Иванович Тютчев * * * Чему молилась ты с любовью, Что как святыню берегла, Судьба людскому суесловью На поруганье предала. Толпа вошла, толпа вломилась В святилище души твоей, И ты невольно постыдилась И тайн и жертв, доступных ей. Ах, если бы живые крылья Души, парящей над толпой, Ее спасали от насилья Бессмертной пошлости людской!

Андрей Дмитриевич Дементьев * * * Темами для будущих стихов — Может обернуться жизнь поэта. Вся – от торжества и до грехов, Вся – от горькой тьмы до света. Это только внешне о себе Откровенно говорит поэт нам. Речь его, по сути, о судьбе И о буднях Родины заветной. Время через частные черты Снова распахнется настежь. Все – от неожиданной беды До чужого счастья. У поэта нет других забот, Как открыться людям. Потому что в нем всегда живет Эта схожесть судеб.

Михаил Юрьевич Лермонтов * * * Взгляни на этот лик; искусством он Небрежно на холсте изображен, Как отголосок мысли неземной, Не вовсе мертвый, не совсем живой; Холодный взор не видит, но глядит И всякого, не нравясь, удивит; В устах нет слов, но быть они должны: Для слов уста такие рождены; Смотри: лицо как будто отошло От полотна,- и бледное чело Лишь потому не страшно для очей, Что нам известно: не гроза страстей Ему дала болезненный тот цвет, И что в груди сей чувств и сердца нет. О боже, сколько я видал людей, Ничтожных - пред картиною моей, Душа которых менее жила, Чем обещает вид сего чела. 1831

Вера Михайловна Инбер * * * Скупа в последней четверти луна. Встает неласково, зарей гонима, Но ни с какой луною не сравнима Осенней звездной ночи глубина. Не веет ветер. Не шумит листва. Молчание стоит, подобно зною. От Млечного Пути кружится голова, Как бы от бездны под ногою. Не слышима никем, проносится звезда, Пересекая путь земного взгляда. И страшен звук из темной глуби сада, Вещающий падение плода. 1920

Николай Петрович Майоров Август Я полюбил весомые слова, Просторный август, бабочку на раме И сон в саду, где падает трава К моим ногам неровными рядами. Лежать в траве, желтеющей у вишен, У низких яблонь, -- где-то у воды, Смотреть в листву прозрачную И слышать, Как рядом глухо падают плоды. Не потому ль, что тени не хватало, Казалась мне вселенная мала? Движения замедленны и вялы, Во рту иссохло. Губы как зола. Куда девать сгорающее тело? Ближайший омут светел и глубок -- Пока трава на солнце не сгорела, Войти в него всем телом до предела И ощутить подошвами песок! И в первый раз почувствовать так близко Прохладное спасительное дно -- Вот так, храня стремление одно, Вползают в землю щупальцами корни, Питая щедро алчные плоды (А жизнь идет!), -- все глубже и упорней Стремление пробиться до воды, До тех границ соседнего оврага, Где в изобилье, с запахами вин, Как древний сок, живительная влага Ключами бьет из почвенных глубин. Полдневный зной под яблонями тает На сизых листьях теплой лебеды. И слышу я, как мир произрастает Из первозданной матери -- воды. 1939

Василий Дмитриевич Александровский * * * Когда на строгие нахмуренные ели Сухая изморозь набросит седину, Как остро чувствуешь, что дни повеселели, Как предугадываешь новую весну... Весь день хрустит под сапогами иней, Весь день лучи косятся на меня; Какая тишь, какой покой пустыни В сгорании серебряного дня. В осинах синь, а луг весь белый, белый; Душа легка, - ни груза, ни тревог, И лишь от счастья вздрагивает тело На перекрестке матовых дорог... Густеют сумерки. Уже огонь заката Лесной рябины окровавил куст; Как хорошо итти весь день куда-то Под шорох листьев и звенящий хруст... "Надеждино". 1922.

Максимилиан Александрович Волошин * * * Я глазами в глаза вникал, Но встречал не иные взгляды, А двоящиеся анфилады Повторяющихся зеркал. Я стремился чертой и словом Закрепить преходящий миг. Но мгновенно плененный лик Угасает, чтоб вспыхнуть новым. Я боялся, узнав - забыть... Но в стремлении нет забвенья. Чтобы вечно сгорать и быть - Надо рвать без печали звенья. Я пленен в переливных снах, В завивающихся круженьях, Раздробившийся в отраженьях, Потерявшийся в зеркалах. 7 февраля 1915