Вероника Перо

– Мужчины, не трогайте витрину, у нее дверца туго идет. Если дернете резко, стекло треснет, а потом будете мне объяснять, кто вас пустил в мой дом. Двое грузчиков замерли посреди моей гостиной. Один уже держал в руках шерстяное одеяло, чтобы обмотать им угловую секцию старого орехового гарнитура, второй присел возле нижнего ящика и пытался понять, как снять дверцу с петель. На полу лежали картонные уголки, рулон пленки и чьи-то грязные бахилы. Я стояла в дверях с сумкой из магазина, в которой звякнула банка горошка, и чувствовала, как у меня поднимается давление...

– Лариса Михайловна, вы точно понимаете, что отказ от заезда оформлен сегодня утром? Мне очень жаль, но бронь уже снята по заявке вашего представителя. Я стояла посреди маленького туристического бюро, держала в руках папку с анализами и санаторную карту, а девушка за столом смотрела на меня так сочувственно, будто я не путевку потеряла, а какую-то важную часть себя. За окном шумел майский дождь, по стеклу ползли мутные ручейки, а у меня внутри все стало сухим и пустым. – Какого представителя? – спросила я, хотя уже начинала догадываться...

– Баб, а ты можешь в следующий раз сделать пирожки такими же мягкими, как у бабушки Тани? Только не обижайся, у нее тесто прямо как облачко. Я как раз вытаскивала противень из духовки и чуть не уронила прихватку на пол. Соня сидела за столом в моей кухне, болтала ногами и дула на горячий пирожок с капустой. Щеки у нее были розовые после прогулки, челка растрепалась, на коленке красовалась новая наклейка с зайцем. Обычный воскресный вечер, каких у нас с внучкой было много. Только имя “бабушка Таня” прозвучало так неожиданно, что я даже не сразу нашлась с ответом...

– Вы только не шумите, гражданочка, мы по-хорошему пришли. Откроете, соберете вещи, и все разойдемся без лишнего позора. Я стояла с авоськой у своей двери и смотрела на Римму, сестру моего мужа, так внимательно, будто видела ее впервые. Хотя знала я ее почти пятнадцать лет: знала эту привычку поджимать губы, когда она считала себя главной; знала манеру говорить через плечо, будто вокруг не люди, а ученики на провинившейся перемене; знала даже, как она поправляет брошь на пальто перед тем, как сказать какую-нибудь гадость...

– Тамара, чемодан поставь и не смотри на меня так, будто я пришел отнимать у тебя последнюю радость. Я приехал не за скандалом. Я даже не сразу поняла, что человек у газетного киоска обращается ко мне. Вышла из вагона с тяжелой сумкой, в руке пакет с гостинцами, в голове только одно: добраться до дома, снять туфли и выпить чаю из своей синей кружки. После дороги всегда хочется тишины. А тут голос из прошлого, от которого у меня на секунду подкосились колени. Николай стоял у колонны, в темном пальто, с седыми висками и старым кожаным портфелем под мышкой...