Планета Джамблей

От этого стандартного похода на скалы Трезубца я ничего особенного не ожидала. Да, если и честно говорить, после утренней работы, всё происходившее в группе ретрита казалось праздничной летней прогулкой. Однако, я ошиблась и в этом. Пыльная дорога, поросшая по обочинам редким кустарником и придорожной жесткой травой, изобиловала острыми зубцами камней, выглядывающих тут и там, как когти и зубы неведомых чудищ. Группа двигалась неспеша. Тёплый и солнечный день обещал к обеду стать жарким, поэтому все шли расслабленно, неторопливо...

Привычно в 4.30 утра меня разбудили очередным тычком в бок. Без препирательств встала и быстро оделась. Поход на мыс был стремителен. Я дошла до самой крайней скалы, не встретив напряжения или сопротивления пространства. Постояла на краю. Земля дышала рассветной силой, впитывая росу мелкими чашечками цветов. Влажные пятна на камнях быстро таяли под едва вышедшими солнечными лучами. День обещал быть жарким. Однако, я не ощущала привычного зуда работы. Наоборот, внутренние ощущения были плавными и расслабленными...

Вот когда рубиновая капля пробудилась и заворочалась в глубине, выбивая глухими ударами сердца низкие частотные звуки, лишая покоя и сна ночами, тогда я поняла, что время пришло. В видениях шла босиком по колючим камням дорог Ольхона, с нежностью прикасаясь к каждой песчинке. Слезы сами катились по щекам, смывая запутанности и сомнения. Иногда я падала на колени, приникала губами к земле, или подолгу лежала, прижимаясь грудью к замшелым камням. Земля тихо гудела в ответ, ласково убаюкивая, выглаживая мои внутренние противоречия и шероховатости...

Северная Родина дала много возможностей закалить своё тело и Дух. Стяжать его в своё бренное тело в детстве казалось совершенно естественным и простым. Потому как бренным тело стало уже в некоем возрасте. А в детстве казалось, что ты вечен и бесконечен как бескрайнее синее небо. Колымские длинные летние дни и нескончаемая полярная ночь были также естественны и безыскусны, как шестидесятиградусный январский мороз и зимние игры в плевки – у кого ледышка пролетит дальше, тот и герой. Однако, байкальская родная земля звала неустанно, требовала возврата родной крови...

Когда это впервые случилось? Точная дата и время истёрлось из памяти. Однако, тихий зов отныне неотступно следует за мной днём и ночью. Иной раз он напоминает о себе медленным и глухим рыком, подобным глубокому раскачиванию недр в глубинах нашей земли. Этот звук ощущается животом. Я начинаю чувствовать его медленный тягучий гул, будто внутри нечто подтягивает тебя наверх, раскачивая всё существо сверху вниз и обратно. Иной раз зов звучит барабанным ритмом, усиливаясь по мере того, как Духи требуют произвести работу...

А где-то через многие века я открываю глаза. Лицо покрывает мелкий пот, рваные дорожки слёз застыли на щеках тяжёлой солью. Спиной ощущаю изгиб камня, уходящего корнями в глубокий тысячелетний скальник. Ноги гудят, и их будто приковывает к земле неведомая сила. Ощущение усилилось, когда я попыталась встать. Мои ноги удлинились и вросли в землю на несколько метров. Спина вошла в камень. Со стоном пытаюсь вытащить ноги из земли. Она уже не держит, но продолжает оплетать стопы, удерживает их своим материнским теплом...

Жойчи сидел на крутобоком обломке, испещренном разводами бурого и зеленого мха. Он смотрел на голубые воды, которые расстилались перед его взором. Чудная земля, полная изобилия. Так много богатств и так мало времени, чтобы насладиться богатством. Жойчи с хрустом сжал пальцы. Перстни тяжелой ковки блеснули самоцветами. Не давала покоя хану мысль о старой шаманке, которую нашли его воины. Почти полностью заросшая мхом землянка находилась в углублении горы и обнаружили её совершенно случайно, когда...

Шумак продолжал нас радовать необыкновенной щедростью солнечных погожих дней. Начали вновь прибывать туристы маленькими группками. За пару дней народонаселение долины увеличилось почти вдвое. Местами рядом с балаганами стали появляться разноцветные палатки. И нам подолгу теперь приходилось стоять в импровизированном ванном корпусе, ожидая очереди на купание. Утренняя гимнастика стала привычной и делалась с лёгкостью и удовольствием. Мантры мы пели всё так же громко, привлекая к себе внимание удивлённых новичков...

Утром нас разбудил яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь влажные, в каплях конденсата оконца. Небо почти очистилось от туч. Где-то над горами ещё вихрились молочные кисели, но над долиной сияло идеально отмытое голубое небо и нестерпимо-жёлтое солнце. Дима вышел на порог шалаша последним. Довольно пожмурился на ласковое солнце, будто кот, наевшийся сметанки. Удовлетворённо хмыкнул, и, сложив на объёмистом животике короткие пальчики, поинтересовался, будут ли сегодня кормить работника чем-нибудь существенным или придётся вновь жевать сухарики...

Наутро я проснулась разбитая. Казалось, что весь прошлый день на мне топталось стадо слонов и не оставило ни единого живого места. Сквозь мутные окошки балагана струился серый сумеречный свет. Внутри на деревянных нарах вповалку спал и сопел на разные лады женский батальон. Никто не утруждал себя раздеванием с вечера. На спальниках и в спальниках лежали, как попало, вперемешку друг с другом ноги, руки, растрёпанные головы. Один заспанный Алексий на корточках сидел возле маленькой печурки и сонно ковырялся в её раскалённом нутре...

После пережитого ужаса, сердце продолжало отчаянно колотиться, а лицо ощутимо ныло в тех местах, где в него попали мелкие острые камушки из-под копыт жеребца. В голове было непривычно пусто, и только дурацкая, не пойми откуда взявшаяся фраза: «вот тебе, бабушка, и Юрьев день», нелепо колотилась в черепную коробку. С ужасом вдруг подумала о дочке и представила себе, как она, маленькая и беззащитная, где-то бредёт в этом тумане. А ведь стоило бы продумать заранее о том, какому опасному испытанию и риску я подвергаю малышку...

До начала тропы мы добрались без приключений. Солнце, ярко бившее в глаза с самого утра, к обеду стыдливо спряталось за тучки. Подул свежий ветер, несущий прохладу с близких теперь гор. Наши проводники бодро и скоро навьючивали лошадей, профессионально разделяя багаж по весу и объёму. Бурятские лошадки, крепкие и мохноногие отличаются выносливостью и терпеливостью. Наши заигрывания с понравившимися четвероногими завершились ничем. Пожелания на то, чтобы сесть на самого-самого остались только в виде «хочу»...