Забытые письма Богам ✨

В далёкой стране, за семью хребтами и девятью реками, лежала земля под названием Аргалия - страна вечных закатов, где небо всегда пылало алыми, золотыми и багряными оттенками, а каждый вечер рождался новый рассвет в сердце Огненного Холма. Там жил-был мальчик по имени Лиор, с глазами цвета угольков и волосами, будто сотканными из рассветного тумана. Жил он в маленькой деревушке у подножия холма, где каждый день приносил новые тревоги: ведь с тех пор, как Волшебник Алого Пламени исчез, в Аргалии воцарились странные времена...

Весна выдалась поздней, но апрельский ветер уже шептал о тепле, когда студенты четвёртого курса географического факультета собрались на полевой практикум в Карпаты. Среди них — Вика, хрупкая, с глазами цвета мокрого камня и рюкзаком, набитым не только топографическими картами, но и книгами Ремарка, — и Кирилл, высокий, молчаливый, с руками, привыкшими к компасу и верёвкам, и взглядом, что будто всегда смотрел чуть дальше горизонта. Они почти не общались в университете. Вика считала Кирилла слишком закрытым, он — её слишком мечтательной...

В деревне Сен-Люк, что притулилась на склоне холма, жизнь текла по кругу, заведенному предками. Зимы там были суровы, а ветра с севера гуляли так, будто хотели сорвать с земли и небо, и саму память о тепле. В одну такую зиму, когда снег слепил глаза и забирался под одежду ледяными иглами, и случилось несчастье с маленькой Элиз. Она была с отцом, который везел хворост из леса на старой телеге. Внезапно из-под копыт лошади выпорхнула куропатка и метнулась в чащу. Элиз, не раздумывая, бросилась за ней — поймать диковинку для младшего брата...

Луна была не просто светилом. Для Мурки она была тихим сговорщиком, бледным пятном вечности на меняющемся полотне ночи. Каждый вечер, когда городские звуки затихали до шепота, она появлялась на своем подоконнике — потертом, холодном, единственном кусочке дикого мира в ее одомашненной жизни. Люди думали, что она спит, свернувшись калачиком. Но они не видели, как в ее полуприкрытых глазах, узких как щелочки, плясало отражение лунного диска. Они не знали, что ее сон — это лишь видимость, ритуал ожидания...

Дым от печей в деревне Угрешь поднимался к небу одинаково из дня в день, будто молитва, заученная до потери смысла. Прасковья чувствовала это с юности. Её душа, беспокойная и острая, как серп, металась в тесных рамках девичьей доли: прясть, ждать сватов, рожать, умирать у той же печи. А по ночам она смотрела на лес, черной стеной стоявший за околицей. Он не пугал ее. Он манил. Матвей был не из лихих парней. Тихий, крепкий, с руками, знавшими упругость сохи и тяжесть топора. Но в его тишине таилась не пустота, а глубина...

В лазурных глубинах, где свет солнца дробился на трепетные блики, жила Фрея, русалка с душой, беспокойной как морская пена. Её царство, Серебряная Отмель, было прекрасно: сады из кораллов, пещеры, усыпанные жемчугом, и мудрые, неторопливые песни китов. Но её сердце, цвета весеннего неба, рвалось за горизонт, туда, где таились иные миры. «Зачем искать другие течения, если в наших водах всё есть?» — спрашивал её отец, старый король Нерей, чья борода была из белых водорослей, а скипетр — из зуба кашалота...

В далёком королевстве Эльдарии, где горы шептали древние пророчества, а реки несли в своих водах память о павших героях, трое странников сошлись на перекрёстке трёх дорог. Каждый пришёл сюда по своей тропе, но все — с одним и тем же вопросом на устах: «Где мой дом?» Первого звали Кайрен. Его лицо было выточено из гранита — суровое, но в глазах таилась тоска, как у птицы, потерявшей гнездо. Он искал жену. Не просто спутницу жизни, а ту, чьё имя он вырезал на сердце ещё в юности, когда она исчезла в ночь великого пожара в столице...

В селе Заречном, что у быстрой речки притулилось, жила-была девица Марфа. Не столько красотой писаной славилась, сколько статью да ясными очами, что как две звезды в ночи осенней горели. А сердце её было отдано Елисею, доброму молодцу из бедной семьи, что жил на отшибе, у самого леса. Не было за Елисеем ни тесаных хором, ни полных закромов, только руки золотые да душа прямая. Отец же Марфы, Степан Игнатьич, человек суровый и расчётливый, и слышать не хотел о бедном женихе. Сидел вечером за столом,...

В древнем городе на берегу Персидского залива, где ветер шептал песни пальмам, а луна отражалась в глазах женщин, как в зеркале из чистого серебра, жил купец по имени Захир. Он был не просто богат — он был щедр душой, и сердце его, подобно шкатулке из сандалового дерева, хранило лишь одно сокровище: любовь к своей жене, Лейле. Лейла была прекрасна, как утренняя роса на лепестках жасмина. Её волосы пахли амброй, а голос звучал тише, чем шёпот шёлка, струящегося по мрамору. Захир обожал её. Каждое...

В далёкие времена, когда леса шептали на языке ветра, а реки хранили память предков, жила в горной деревне девушка по имени Элира. С раннего детства она чувствовала — в ней что-то не так, как у других. Не в том смысле, что она хромала или плохо видела. Нет. Просто когда она злилась, пламя в очаге вспыхивало ярче. Когда плакала — дождь начинался над самой крышей. А однажды, когда мальчишка из соседнего дома ударил её за то, что она «смотрит слишком пристально», — его рука на миг покрылась инеем. Старейшины деревни сразу поняли: в девочке — Дар...

В королевстве, затерянном среди туманных гор, где скалы помнили песни драконов, жила Элинор. Ее красота была необыкновенной. Но взгляд ее супруга, лорда Альрика, всегда скользил мимо. Он был человеком из гранита и льда, чье сердце стремилось лишь к мощи драконов, чьи шкуры украшали его залы, а когти служили перстнями. Элинор была его женой, но не его избранницей. Ее забота, нежный свет свечи, что она зажигала в его мрачных покоях, ее тихие песни, убаюкивающие замок по ночам — все это он принимал как должное, как тихий ручей, что всегда течет у стен крепости...

В древние времена, когда дороги были начертаны не камнем, а судьбой, жил в городе у солёного озера купец по имени Тарен. Он был умён, упрям и верил только в то, что можно взвесить, измерить или продать. Богов он уважал — как должников, с которыми лучше не ссориться, но и не слишком надеяться на их милость. «Боги дают удачу тем, кто сам её добывает», — говорил он, застёгивая кошель. Его спутником был осёл по имени Хамри — седой, упрямый, с одним ухом, надкушенным шакалом в юности. Хамри не был красив, не был быстр, но знал дорогу лучше любого проводника...