Petr Vokhmintsev

Закись урана фонит не очень сильно и в основном альфа-частицами, которые застревают в одежде и коже. да и период полураспада там измеряется десятизначными числами. Так что внешняя радиоактивность минимальная. Если зсаыпать одну сотку этим порошком слоем в 2 см, то потребуется около 4 тонн U3O8. Общая активность такого количества — ~83 ГБк. Это примерно учебный источник для лаборатории по мощности. Гамма​ излучение очень слабое, в основном от продуктов распада (Ра 234). Над слоем порошка в павильоне прирост фона составил бы примерно 0,3–1,5 мкЗв/ч над естественным фоном (0,1–0,15 мкЗв/ч). То есть дозиметр покажет значения порядка 0,4–1,6 мкЗв/ч — в 3–15 раз выше фона, но это всё ещё в пределах того, что встречается в природе (например, в гранитных зданиях или на высоте в горах). На расстоянии 2–3 м от слоя фон почти вернётся к норме Если бы съёмочная группа работала по 8 часов в день в таком павильоне год round, дополнительная годовая доза составила бы порядка 1–2 мЗв/год — выше лимита для населения (1 мЗв/год), но значительно ниже лимита для персонала (20 мЗв/год). Свинцовые костюмы, фольга и противорадиационные экраны не нужны. А вот если поднятую пыль вдохнуть или проглотить, то есть два риска: Химическая токсичность. Уран — тяжёлый металл, по токсичности сопоставимый со свинцом или ртутью. При попадании в организм (вдыхание, заглатывание) поражает почки. Внутреннее облучение. Вдыхаемые частицы U3O8 ​ оседают в лёгких, и альфа-частицы начинают облучать ткань уже изнутри — там пробег альфа в несколько десятков микрометров полностью поглощается живыми клетками. Это реальный канцерогенный риск, подтверждённый на урановых рудниках. Защита: Респираторы или противогазы с фильтрами для токсичной пыли (класс P3 / противоаэрозольные) — это главное средство защиты. Защитная одежда (комбинезоны, перчатки, бахилы) — не от радиации, а от загрязнения кожи и переноса пыли. Вентиляция с фильтрами или, наоборот, минимизация воздухообмена для предотвращения распространения пыли. Контроль воздуха — регулярный отбор проб на содержание урана в воздухе. Дозиметрический контроль персонала (измерение содержания урана в моче, бета-спектрометрия). «Астронавты» в скафандрах фактически были бы защищены лучше остальных — если скафандры герметичны. Но операторы, осветители, гримёры и все, кто работает рядом без респиратора, подверглись бы риску химического отравления и внутреннего облучения. Как собирать и дезактивировать Это самая дорогая и сложная часть. После съёмок павильон превратился бы в загрязнённую зону, требующую профессиональной дезактивации. Сухая механическая сборка — пылесосами промышленного класса с HEPA-фильтрами, щётками, скребками. Порошок собирается в герметичные контейнеры. Нельзя использовать обычные пылесосы — они распылят пыль обратно. Влажная уборка — поверхности обрабатываются струями воды или специальных дезактивирующих растворов (слабые кислоты, поверхностно-активные вещества). Вода подавляет пылеобразование и снижает силы адгезии. Применяются поливомоечные машины, мотопомпы. Химическая дезактивация поверхностей — для стойких загрязнений применяют растворы кислот (азотной, серной, лимонной) с ингибиторами коррозии, иногда электрохимические методы. Снятие верхнего слоя — если порошок внедрился в пол, покрытие (бетон, плитка) придётся снимать шлифмашинами или пескоструйной обработкой. Обращение с отходами — собранный U3O8​ и загрязнённые материалы (фильтры, ветошь, бетонный скол) — это уже радиоактивные отходы. Их нельзя просто выбросить: требуется упаковка, маркировка, транспортировка по специальным правилам и захоронение на специализированном полигоне. Контроль полноты дезактивации — гамма-съёмка поверхностей, мазки, спектрометрия. Поверхностное загрязнение должно быть снижено до допустимых уровней (для альфа-активных нуклидов — единицы част./(см²·мин)).

Вот так. Если в СССР что-то не делают, то не хотят. А если в США, то технологии утрачены, и вообще их не было.