Кир Астафьев - Перо и Чернила

— Да когда это всё закончится?! — Катя с силой бросила вилку в раковину, и та громко зазвенела. — Лидия Николаевна, вы же у нас дома, а не в гостинице! — В гостинице и то, наверное, чище, — недовольно прищурилась свекровь, подняв с пола кухонное полотенце. — Полы грязные, в прихожей обувь вперемешку валяется… Я же не на помойке живу! — Помойку вы тут сами устроили, — огрызнулась Катя, чувствительно комкая в руках салфетку. — Хотите замечания делать — делайте, но вы хоть подумайте, как вы это говорите!...

— Настюша, ты дома? — голос Андрея раздался из прихожей, сопровождаемый звуком захлопнувшейся двери. — На кухне! — откликнулась она, помешивая суп в кастрюле. Андрей забежал на кухню, которая была освещенную мягким солнечным светом, пробивающимся через кружевные занавески. Он был очень возбужден и одновременно немного взволнован. — Настюш, ты не поверишь, у меня для тебя новости, — начал он, усаживаясь за стол. — Хорошие? — Настя улыбнулась, вытирая руки о полотенце. — Очень. Я нашел квартиру, о которой мы мечтали...

— Илюша, сынок, ну разве ты не видишь, что она не для тебя? — тяжело произнесла Марина Петровна, едва не стукнув по столу ладонью. — Илья, сынок, ты же взрослый мужчина, подумай о том, кого ты привел в дом. Илья медленно наклонился к материи, сохраняя спокойствие. — Мама, прекрати. Ты ведь даже не знаешь Катю, — его голос звучал натянуто, а нога инстинктивно ткнула ее под стол. Но Марина Петровна не собиралась молчать. Она поджала губы и резко повернулась к девушке, сидящей напротив. — Катя, дорогуша, а ты сама-то не поняла, что это всё… ну, не для тебя? — её голос стал неожиданно мягким...

— Никита, я к отцу в субботу заеду. Пожалуйста, не удивляйся, если проснешься, а меня дома нет, — сказала я, завязывая шнурки ботинок перед тем, как выйти из дома на работу. — Ты снова к нему? Весь дом на тебе держится, но ты конечно, иди. У него же, видимо, каждый день какая-то неотложная проблема, да? — саркастически бросил Никита, лежа на диване и не отрывая глаз от телефона. Я остановилась у двери и, прикусив губу, сделала глубокий вдох. Ответа на его комментарий у меня не было — не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что каждый раз я слышала одно и то же...

Я стояла на пороге комнаты, вглядываясь в темные пряди волос, которые лежали на полу, и не могла поверить своим глазам. Моё сердце сжалось, а к горлу подкатил ком — это были волосы моей дочери, Сонечки. Её длинные, кудрявые волосы, которые я всегда с такой любовью расчёсывала и укладывала в аккуратные косички. Сейчас они были беспощадно обрезаны, почти до плеч. Как только я могла это допустить? Как можно было так легко вторгнуться в жизнь моей дочери? Соня, в свои пять лет, казалось, даже не заметила перемены...