Кир Астафьев - Перо и Чернила

— Да когда это всё закончится?! — Катя с силой бросила вилку в раковину, и та громко зазвенела. — Лидия Николаевна, вы же у нас дома, а не в гостинице! — В гостинице и то, наверное, чище, — недовольно прищурилась свекровь, подняв с пола кухонное полотенце. — Полы грязные, в прихожей обувь вперемешку валяется… Я же не на помойке живу! — Помойку вы тут сами устроили, — огрызнулась Катя, чувствительно комкая в руках салфетку. — Хотите замечания делать — делайте, но вы хоть подумайте, как вы это говорите!...

— Настюша, ты дома? — голос Андрея раздался из прихожей, сопровождаемый звуком захлопнувшейся двери. — На кухне! — откликнулась она, помешивая суп в кастрюле. Андрей забежал на кухню, которая была освещенную мягким солнечным светом, пробивающимся через кружевные занавески. Он был очень возбужден и одновременно немного взволнован. — Настюш, ты не поверишь, у меня для тебя новости, — начал он, усаживаясь за стол. — Хорошие? — Настя улыбнулась, вытирая руки о полотенце. — Очень. Я нашел квартиру, о которой мы мечтали...

— Илюша, сынок, ну разве ты не видишь, что она не для тебя? — тяжело произнесла Марина Петровна, едва не стукнув по столу ладонью. — Илья, сынок, ты же взрослый мужчина, подумай о том, кого ты привел в дом. Илья медленно наклонился к материи, сохраняя спокойствие. — Мама, прекрати. Ты ведь даже не знаешь Катю, — его голос звучал натянуто, а нога инстинктивно ткнула ее под стол. Но Марина Петровна не собиралась молчать. Она поджала губы и резко повернулась к девушке, сидящей напротив. — Катя, дорогуша, а ты сама-то не поняла, что это всё… ну, не для тебя? — её голос стал неожиданно мягким...

— Никита, я к отцу в субботу заеду. Пожалуйста, не удивляйся, если проснешься, а меня дома нет, — сказала я, завязывая шнурки ботинок перед тем, как выйти из дома на работу. — Ты снова к нему? Весь дом на тебе держится, но ты конечно, иди. У него же, видимо, каждый день какая-то неотложная проблема, да? — саркастически бросил Никита, лежа на диване и не отрывая глаз от телефона. Я остановилась у двери и, прикусив губу, сделала глубокий вдох. Ответа на его комментарий у меня не было — не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что каждый раз я слышала одно и то же...

Я стояла на пороге комнаты, вглядываясь в темные пряди волос, которые лежали на полу, и не могла поверить своим глазам. Моё сердце сжалось, а к горлу подкатил ком — это были волосы моей дочери, Сонечки. Её длинные, кудрявые волосы, которые я всегда с такой любовью расчёсывала и укладывала в аккуратные косички. Сейчас они были беспощадно обрезаны, почти до плеч. Как только я могла это допустить? Как можно было так легко вторгнуться в жизнь моей дочери? Соня, в свои пять лет, казалось, даже не заметила перемены...

— Вот, что, сын! — голос Веры Петровны, матери Павла, звенел яростью. — Выгони эту… эту девицу из моего дома немедленно! Иначе, я тебе клянусь, продам дом. И ни ты, ни она, ни копейки не получите. А потом живите где хотите, хоть на улице! Павел слушал мать, не мог поверить своим ушам. Его родная мать, единственный человек, которого он любил и кому доверял всю жизнь, стояла перед ним как ледяная гора, требуя невозможного. Это было не просто непонимание, это было презрение. Вера Петровна грозила лишить его дома, если он не избавится от Оли — его жены...

Татьяна стояла у плиты, размешивая соус для запеканки, когда в коридоре раздался звонок. С кухни доносился запах специй, и на душе было спокойно: вечер обещал быть тихим. Но только не в этот раз. Неожиданный звук выбил её из привычного ритма. Неужели это Стас что-то забыл? Или соседи опять со своими мелкими просьбами? Она подошла к двери, не до конца понимая, кого ждать. — Кто там? — крикнула она, не снимая кухонные перчатки. — Танька, это я, открывай! — раздался резкий голос Ольги Ивановны, её свекрови...

Когда в дверь позвонили, Кристина почувствовала странное беспокойство. Её рука замерла на ручке двери, будто предчувствуя нечто неприятное. Вздохнув, она наконец повернула ручку и открыла дверь. На пороге стояла её тётя Лидия — женщина с такими острыми чертами лица, что они могли бы резать стекло. С ней был её муж Виктор, хмурый и тяжеловесный, словно постоянное недовольство уже давно стало его естественным состоянием. За ними, как два буревестника перед грозой, маячили их сыновья — Ярик и Антон, оба в возрасте между десятью и тринадцатью годами, с лицами, полными предвкушения неприятностей...

Анна сидела на кухне, потягивая чай из старого фарфорового сервиза, и смотрела на часы. Время приближалось к семи, а Игоря все не было. Она устала ждать. Обычный вечер. Она зажгла свечи, разложила приборы, и всё напрасно. Тарелки пустовали, а запах свежеприготовленного ужина смешивался с легкой горечью разочарования. — Игорь, ты где? — Анна набрала его номер, уже заранее зная ответ. — На даче у мамы, — прозвучал усталый голос в трубке. — У неё опять протечка в ванной, нужно посмотреть. — Опять?!...

Марина сидела на старом деревянном крыльце дома, который остался ей от деда. Она прислушивалась к тишине, которую нарушал только шёпот ветра, гулявшего между деревьями в маленьком поселке, затерянном среди лесов. Когда-то этот дом был её единственным убежищем, её крепостью, где она пряталась от всего мира и, особенно, от своей матери. Она ненавидела этот дом и одновременно не могла себе представить жизнь без него. Каждая доска, каждый гвоздь напоминали ей о человеке, который любил её, как никто другой...

Жизнь Леры до встречи с Антоном напоминала тихую гавань, где всё было размеренно и предсказуемо. Девушка росла в обычной семье, где мать работала бухгалтером, а отец управлял небольшим строительным бизнесом. После окончания университета Лера устроилась на работу в одну из крупных компаний города. Трудолюбие и амбиции помогли ей быстро подняться по карьерной лестнице, и вскоре она уже занимала должность старшего специалиста. Счастливым и даже немного сказочным в её жизни стал день, когда она встретила Антона...

— Ты чё там вякнула? — Вера сощурилась, глядя на незваную гостью, которая внезапно появилась у ворот дома. — В смысле дом твой? — Всё просто, Верочка... так ведь тебя зовут, да? — Женщина в элегантном брючном костюме нагло осматривала Веру с ног до головы. На ней был явно дорогой наряд, а длинные ухоженные ногти придавали ей вид хищной птицы. — Ты вроде та самая бывшая жёнушка моего Серёженьки? Так вот, коттеджик-то этот, миленький такой, временный у тебя... Мы его забираем. — Чё за хрень ты несёшь? — Вера даже не сразу поняла, о чём идёт речь...