Павел Елисеев

Утром Ирина позвонила в районный архив, объяснила, что ищет сведения о раскулаченной семье, высланной в тридцать восьмом году, и записалась на приём на тот же день. Ехать пришлось на попутке, как когда-то её маме за справками, — рейсовый автобус в район ходил редко, а времени терять не хотелось. Архив занимал полуподвальное помещение старого здания администрации, с низкими сводчатыми потолками и рядами железных стеллажей, уходящих в полумрак. Пахло старой бумагой и сыростью, а откуда-то издалека доносился тихий гул вентиляции...

Ирина приехала в Ельники в субботу, ровно через месяц после того, как бабушку Зинаиду Тихоновну похоронили на местном кладбище рядом с дедом. Дом достался матери, но у той не было ни сил, ни времени заниматься разбором вещей — работа, внуки, да и сама мысль о том, чтобы перебирать бабушкины сундуки, давалась ей тяжело. Поэтому поехала Ирина, взяв неделю отпуска. Автобус, как обычно, опоздал на полчаса, а потом ещё долго петлял по разбитым просёлочным дорогам, прежде чем высадить Ирину на окраине деревни...

Утром Анна собралась в район, в архив, куда обычно ездила мать по всяким справкам о пенсии и земле. Ехать пришлось на попутке — рейсовый автобус в райцентр ходил только по средам, а ждать три дня не было ни сил, ни терпения. Всю дорогу она держала на коленях папку с тетрадью, фотографией и найденным обломком таблички, завёрнутым теперь в чистую тряпицу. Архив занимал часть старого купеческого дома на центральной улице, с высокими окнами и скрипучей лестницей. В приёмной пахло сургучом и старой бумагой,...

Анна приехала в Заречье в понедельник, когда дожди уже смыли последние следы жары и дорога до дома превратилась в цепочку глубоких колей. Автобус высадил её у покосившегося указателя с облупленной краской, и дальше пришлось идти пешком, таща чемодан по обочине, чтобы не увязнуть в грязи. Дом бабушки Клавдии Егоровны стоял на самом краю деревни, третьим от последнего поворота, тем самым, за которым улица упиралась в низкую ограду старого кладбища. Анна помнила этот дом с детства — деревянный, тёмный от времени, с резными наличниками, потемневшими почти до черноты...