Pas possible, Monsieur!

С точки зрения французского правительства, употреблять алкоголь в общепите можно с одной из двух целей: или "как сопровождение еды", или "вне приема пищи", то есть просто так. С первым все понятно, святое дело. Кто ж в этой стране обедает без вина? А вот второе не очень поощряется - борьба с пьянством и все такое. Крайне неблагодарное для Франции занятие, надо сказать. Так что заведению, чтобы предлагать спиртное вне приемов пищи, требуется специальная "лицензия бара". Эту лицензию не так сложно получить, но есть ограничение по их числу на определенное количество жителей. Вроде бы одна на 450 человек. В больших городах это точно не проблема, а вот маленькие деревеньки могут страдать. Особенно если эта деревенька входит в какой-нибудь "Союз самых красивых деревень Франции" и регулярно распухает от туристов, желающих вкушать вино в любое время суток. Положенные по закону 2-3 бара с таким явно не справятся. Но народная смекалка подсказывает, что если к заказанному вину принести "бесплатные" орешки или чипсы, то гость уже не просто прибухивает, а сопровождает прием пищи. Да, не самой вкусной и здоровой, но пищи. Так что закон соблюден и все довольны. Кроме тех несчастных чиновников, которые во Франции отвечают за борьбу с пьянством и снижение потребления спиртного.

У французов, как известно, есть старая национальная забава – бастовать по любому поводу. Забастовка – часть местной жизни, о ее вероятности всегда надо помнить. Этакий социальный вариант стихийного бедствия, как сильный снегопад или ураган. Во многих странах существует система предупреждения и помощи при погодных аномалиях – во Франции такая система есть для забастовок. Например, на специальном сайте под названием “C’est la greve!” – «Это забастовка!» – заранее указывается, кто, когда и почему бастует. На ближайшие дни в разных концах страны обещают аж 5 забастовок. Кто только не протестует, от работников «Ашана» до авиадиспетчеров. На завтра, 5 декабря профсоюзами объявлена общенациональная забастовка «публичного сектора», то есть бюджетников. В него входит и система образования, потому нас заранее предупредили, что в четверг со школой могут быть проблемы. Не все учителя входят в профсоюз, а даже если входят – они не всегда поддерживают забастовку, но это лотерея. В нашем случае в лотерею выиграл сын – его учительница бастует. Дочери, к ее явному неудовольствию, придется учиться. Естественно, внеплановое отсутствие школы – крайне неприятный сюрприз для родителей. На этот случай тоже существует элемент забастовочной системы – специальные группы временного пребывания, куда можно по предварительной записи отвести детей. Как котика сдать на передержку. Впрочем, даже из этих групп детей надо забирать на обед. Он в школе длится 2 часа – французов с детства приучают не перенапрягаться и серьезно относиться к еде – так что родительский день все равно насмарку. В целом, школьную забастовку пережить довольно легко. Когда протестуют работники железной дороги или, скажем, заправочных станций, все куда хуже. Можно на ровном месте внепланово потерять не один час. Загадкой для меня остается, получается ли чего-то добиться этими протестами, или это просто выпуск пара. Но, судя по сайту, прекращать бастовать никто не собирается. А значит это кому-нибудь нужно.

Регулярно пишу о том, какие люди везде по своей сути одинаковые. Особенно когда речь заходит о личном комфорте или же о несдержанном проявлении эмоций. Но особенности менталитета все же вещь не вымышленная, и многие стереотипы возникли не просто так. Читаешь порой что-то из истории и офигеваешь, насколько давно сформировались некоторые характерные национальные черты. Во многом из-за таких черт Франция очень плохо начала Столетнюю войну и разгромно проиграла англичанам несколько ключевых битв (Креси, Азенкур). И это при явном стартовом преимуществе. Дело в том, что французские отцы-командиры - все как один благородные дворяне - неудачно располагали войска при начале сражений. От нижних чинов поступали более рациональные предложения, но командование их отвергало. Почему? Потому что такая расстановка была бы НЕКРАСИВОЙ. Я прям представляю себе обсуждения в штабном шатре. «Этот мужлан предлагает, чтобы в авангарде шла чернь с пиками, а не конные рыцари с плюмажами и гербами на щитах. Фи, Жан-Жак, кто его сюда пустил?». В общем, половина страны оказалась в оккупации из-за того, что кто-то не решился идти наперекор эстетике. Согласитесь, сложно представить более французскую причину. Англичане, кстати, такой ерундой не страдали, у них во главе угла тоже стояло слово на «э», но не эстетика, а эффективность. Где-то читал, что форма английских лучников была пошита так, чтобы они могли справлять нужду прямо на поле боя, не отвлекаясь от стрельбы. Жуткий faux pas, конечно. Французские рыцари бы осудили. Если бы не были заняты вытаскиванием стрел из своих красивых доспехов под ворчание о неблагородном поведении врага. Уже потом к управлению французской армией как-то подключилась Жанна д’Арк. Она была крестьянкой, в эстетике соображала мало - и ход войны чудесным образом развернулся. Её, как известно, потом сожгли на костре. По инициативе англичан, но приговор выносили французские судьи. Якобы за еретичество, хотя я не удивлюсь, если на самом деле за некрасивую расстановку войск.

Надо сказать, что французский языковой патриотизм постепенно сдает позиции под натиском глобализации. Какое-то время назад за заказ «американо» (а не скрепного французского «аллонже») могли чуть ли не в чашку плюнуть. Потом просто стали уточнять «вы же имели в виду аллонже, да?». А теперь уже и не переспрашивают, и сами почти везде в меню пишут «американо». Теряют, в общем, свою галльскую идентичность и отрываются от корней. Впрочем, это только в больших городах, известных гнездах разврата. А глубинка еще держится.

В Ницце мной обнаружено магическое место. Называется оно France Service. По сути это аналог российского МФЦ. Предполагается, что в нем можно оформить сразу много полезных в хозяйстве бумажек от различных госслужб. Но для того, чтобы их оформить, надо как-то попасть внутрь. Мне этого пока не удавалось ни разу, хотя пробовал я уже раза четыре. В первый раз действительно хотел что-то оформить, дальше уже из любопытства и спортивного интереса. Но каждый раз, когда я прихожу, это заведение закрыто. Хотя на сайте написано, что должно работать. А на дверях висит бумажка «внеплановое закрытие». Даты «внепланового закрытия» постоянно обновляются. То есть какая-то жизнь внутри все-таки теплится. Кто-то же печатает и вешает новые бумажки, тексты со шрифтами меняет. Словом, творчески подходит к делу. Но, судя по всему, это изолированная экосистема. Постороннему в нее не вторгнуться. Последняя моя версия: на самом деле это не государственное учреждение, а портал в бюрократический рай. Где уставшие от работы с гражданами чиновники отдыхают в неге и покое. Попадают в него только лучшие. Например, те, что умудрились не выучить ни слова по-английски, отработав 20 лет в регионе, где приезжих чуть ли не больше, чем местных жителей. Или потерявшие не менее 50 досье. Или регулярно выдававшие ВНЖ на разный срок членам одной семьи. Уверен, у них много таких KPI и своих героев.

Не буду говорить за все французские школы (может, подписчики расскажут), но конкретно в той, куда ходят наши дети – пунктик по экологическому воспитанию. Про всякие там запрещенные в РФ идеологии из четырех букв не заикались пока ни разу, вопреки всем стереотипам. А вот про охрану природы вещают постоянно. В классах есть должность «délégué», что-то типа нашего старосты. А есть отдельный пост eco-délégué – то же самое, но отвечает за экологию. Не очень понятно, за всю в мире или за какой-то конкретный участок, но отвечает. Детей регулярно выдергивают на уборку пляжа от мусора, читают им лекции о морской экосистеме и ее важности, просят собирать и приносить в школу батарейки на переработку и прочими способами пропагандируют защиту планеты. А вчера сын с гордым видом вышел из школы с саженцем дерева в маленьком одноразовом горшке. И сказал, что мы будем его сажать. Да, вот прямо в ноябре, здесь вам не тут, морозов в ближайшие годы не ожидается. Оказывается, в Ницце проходит некая масштабная акция, по окончании которой количество деревьев в городе должно сравняться с количеством жителей. Почему-то ее продвигают через первоклашек. Видимо, знают, что те, если чем-то загорятся - от родителей не отцепятся. Потому всем раздали по саженцу и по флаеру с инструкцией, что, где и как нужно делать. Так что, похоже, первый пункт знаменитого чек-листа «посадить дерево – построить дом – воспитать сына» мой отпрыск выполнит в очень раннем возрасте. И получит звание «растительного спецагента» – так написано на флаере. Ну и заодно решит родителям вопрос, чем же заняться на выходных.

Уже больше 22 лет прошло с той поры, как Франция перешла на евро, а на чеках до сих пор очень часто указывают эквивалент суммы в франках «для справки». А евроценты (официальное название) французы называют сантимами - так 200+ лет именовалась сотая часть франка, а французы не любят менять свои привычки. Причем, если пересчет на франки - это явно для старшего поколения, чтобы в очереди на почте посплетничать о росте цен на багеты с 1988-го, то сантимами активно оперируют все. Такое вот монетарное проявление патриотизма. Потому что не будут какие-то бюрократы из Брюсселя указывать гордому потомку галлов, как называть свою трудовую копеечку.

Снова про годонимию Как-то в Париже я хотел съездить в один из пригородов и чуть не укатил на такси в противоположном направлении. Дело в том, что сам по себе Париж по площади достаточно невелик. Зато есть огромная агломерация «Большой Париж» - скопление примыкающих к столице отдельных городков, так называемых «предместий» (banlieux). Мне нужно было попасть в одно из этих предместий на бульвар генерала Леклерка, и выяснилось, что такой бульвар есть практически в каждом из них. Вот я и выбрал неправильный пригород в длинном списке, который мне выдал Uber. Благо вовремя спохватился. Ничего особо удивительного в этом нет. У каждой страны свой пантеон национальных героев и свои чиновники без фантазии. У нас везде понатыканы улицы Ленина, Маркса, 1 мая, столько-то лет Октября и прочие советские реликты. У французов же классический набор обычно следующий. Шарль де Голль. Ну, тут вопросов нет. Гигант французской истории. По частоте упоминания в названиях улиц эквивалентен Ленину в России. Республика. Попытки вернуть монархию закончились лет 150 назад, но на всякий случай французам регулярно напоминают про их государственный строй улицами Республики. Вышеупомянутый генерал Леклерк. Соратник де Голля, освобождал Париж. Кстати, во Франции есть еще сеть супермаркетов Леклерк, но связи никакой. Генералы с большим бизнесом – это обычно в некоторых других странах. Массена. Тоже полководец, современник Суворова, с которым как раз и сопоставим по степени героизации во французской истории. Военных массеновских училищ во Франции не встречал, но обычные школы называть его именем просто обожают. Жанна д’Арк. Тут тоже все понятно. Национальный символ. Взвалила на свои хрупкие плечи мужские обязанности задолго до того, как феминизм стал мейнстримом. Луи Пастер. Злой гений всех антипрививочников, отец современной вакцинации и долго хранящегося пива. Часто улицы его имени примыкают к каким-нибудь больницам, такая вот оригинальность. 11 ноября – по степени значимости эквивалент нашего 9 мая. Это дата окончания 1-й мировой. Которая для Франции прошла куда тяжелее и героичнее, чем 2-я, и потому больше почитается в национальной истории. В память о 2-й мировой часто встречается улица 8 мая 1945. Именно так – с уточнением года. В отличие от 11 ноября, которое как правило без уточнения, что тоже о многом говорит. Еще любимы политики XIX в. времен становления республики современного образца: Гамбетта, Карно, Тьер. Улицы их имени повсеместно. Политики XX в. почему-то не так популярны. Если город реально старый (а таких, мягко говоря, немало), то в наличии обязательно будут улицы Рыночная, Церковная (или Соборная), Сапожников, Мельников и прочие отсылки к древней планировке, ремесленным гильдиям и т.п. Куда реже встречаются необычные названия, но тоже явно идущие чуть ли не из средневековья, например «улица Кошки, которая рыбачит» или «Золотых ножниц». Если город на побережье, то улица вдоль моря так и будет называться: rue Bord du mer, то бишь Приморская. Ну, как вариант еще Пляжная или Портовая. Редко где они имеют индивидуальные имена, как Английская набережная в Ницце или Круазетт в Каннах. «Я человек простой. Вижу море – называю улицу в честь него», - как будто говорят нам те самые чиновники без фантазии. Особняком стоит Париж. Улиц в нем много, вышеупомянутый золотой набор явно недостаточен. Потому на его карте упомянуты практически все, кто оставил след в истории Франции. И на табличках еще подписано, чем именно они знамениты. Для таких любознательных маньяков, как я, которые чуть что лезут в Гугл и Википедию, это очень удобно: экономит время и трафик. Но столица на то и столица, чтобы выделяться. А провинция продолжает ходить по кругу: де Голль, Республика, Леклерк, Пастер и т.д. Так что я удивлен, почему французы еще не сняли собственный ремейк «Иронии судьбы». Улететь спьяну из Парижа в Лион, назвать таксисту адрес на каком-нибудь бульваре Гамбетта, там попасть в чужую квартиру и встретить новую любовь – такое запросто могло бы случиться. Может и случается, судя по ровному отношению французов к адюльтеру и статистике разводов.

Есть такое смешное слово – годонимия. Звучит не очень красиво, похоже на оскорбление. Ну, или на какой-нибудь диагноз, наверняка неприятный. - Пришли ваши анализы. У вас годонимия! - О боже, нет! Как я объясню жене? Я же еще так молод! На самом деле все куда безобиднее. Годонимия – это совокупность наименований городских объектов. Все эти районы, кварталы, жилые массивы. И просто улицы. Французская годонимия – очень любопытная штука. Настолько, что я решил сделать про нее аж два поста. Сначала про классификацию этих самых городских объектов. Я уже писал, что в некоторых французских городах встречаются такие звери как «тропинка» или «лестница». Но все же куда более распространена классика: просто «улицы» (rue), «проспекты» (avenue), «бульвары» (boulevard), аллеи (allée). Ну и набережные (quai), куда же без них. И вот уже не первый месяц я пытаюсь разобраться, по какой логике эти названия выдаются. Ибо бунтарский французский характер проявляется тут вовсю: с привычными нам смыслами практика бьется далеко не всегда. Название «проспект» вроде как предполагает что-то грандиозное. Вот Кутузовский, с 6-7 рядами в одном направлении – это совершено точно проспект. И Невский – это проспект. Елисейские поля – очевидно, тоже проспект, хоть он и сильно уступает в размерах монструозным московским собратьям. Но мы вот сейчас живем тоже на проспекте. По крайней мере слово avenue в названии присутствует. Только «проспект» этот такой ширины, что если с одной стороны кто-то запаркован, то с другой две машины уже не разъедутся, надо прижиматься к обочине и пропускать. Плюс он непроездной: заканчивается воротами в закрытую резиденцию, куда могут попасть только жильцы. Ну и длиной этот «проспект» метров 150 от силы. Отнюдь не Champs-Élysées. И таких хоббитских проспектиков сотни – и в Ницце, и в целом во стране. Размер у французов не имеет значения. Во всяком случае для avenue. Может, дело в прямизне? Если проспект, то обязательно прямой и ровный? Ничего подобного. Может у американцев и так, они вообще обожают планировать города в аккуратную клеточку. Но точно не у французов. Есть у нас по соседству Avenue des Arènes de Cimiez. Считается весьма престижным проспектом, дома и виллы на нем - закачаешься. Петляет этот престижный проспект, как елочный серпантин, аж голова кружится, когда по нему едешь. А рядом что-то очень похожее петляет, и по ширине, и по длине сопоставимо – но это уже просто улица. Не проспект. Почему? А черт его знает. Потому. В общем, пока я французскую тайну перекрещивания «rue» в «avenue» не разгадал. На сегодня моей приоритетной версией остается гигантомания. Не зря же практически любой жилой дом на этих avenue гордо именуется «palais», то есть дворец, ну или на худой конец «villa». Хотя некоторые villa и на флигель не тянут (впрочем, настоящие дворцы тоже попадаются). Замечу, что с бульварами, набережными и всем прочим дела ненамного лучше. Французам на условности плевать, потому последовательности никакой. Идет, например, вдоль моря улица. Набережная? Ну, первые 500 метров да. А потом мы ее переименуем в «променад». Ну а дальше пусть бульваром станет. Ни одного дерева нет, сбоку железная дорога? Все равно бульвар, мы так решили. Так, через пару километров снова пошли деревья. Оставляем название бульвар, ведь это же он по определению, раз зеленые зоны есть? Нет, срочно переименовываем в avenue! И называем в честь Шарля де Голля, этот двухрядный проезд абсолютно достоен! Единственное, с чем все по определению, так это с impasse – тупиками. Если в названии есть impasse, то будьте уверены, вы точно насквозь по нему не проедете, во что-то упретесь. Впрочем, отсутствие в названии слова «тупик» - отнюдь не гарантия проезда, про это тоже надо помнить. Наш «проспект» с закрытыми воротами в конце не даст соврать. Но зато называется он громко и без экзистенциальной грусти, что прекрасно. Ибо, мне кажется, это психологически очень сложно и даже немного пугающе – осознавать, что ты живешь в тупике. То ли Достоевским попахивает, то ли Камю, то ли вообще Стивеном Кингом.