Тайган

Олег Самойлов притормозил, где асфальт переходил в утрамбованную грунтовку. Майское утро пахло так, как пахнет только в предгорьях Урала — сыростью, прошлогодней листвой и чем-то невероятно свежим, почти хвойным, хотя до сосен было ещё метров триста. — Ну что, за черемшой? — Олег обернулся к жене. Людмила кутала шею лёгким платком и щурилась на просвет между деревьями. Ей было пятьдесят четыре, мужу — пятьдесят восемь. Дети давно разъехались: сын в Екатеринбурге, дочь замуж в Тюмень. Осталась квартира на четвёртом этаже, балкон с геранью и эти вылазки — раз в две недели, когда погода позволяет...

Мартовская ночь выдалась особенно промозглой. Ветер гнал по воде рябь, и казалось, что само небо предчувствовало беду. Она отплыла совсем ненадалеко — просто проголодалась после долгих часов высиживания. Гнездо оставалось под надёжной охраной её возлюбленного. Так было всегда: они сменяли друг друга, заботились, берегли будущих птенцов. Когда она вернулась, мир перевернулся. На месте гнезда — лишь растерзанная трава. Перья, которые ещё вчера были частью живого, тёплого тела. Осколки скорлупы, в которой билась новая жизнь...

Иногда судьба сводит тех, кто не должен был встретиться. Птица и хищник. Небо и земля. Крылья и лапы. А потом эти двое становятся неразлучными — и весь мир замирает, наблюдая за их дружбой. Пегги никогда не любила птиц. Стаффордширский терьер инстинктивно напрягалась, когда над головой пролетали голуби, а вороны на ветках вызывали у неё желание громко залаять и показать, кто здесь хозяин территории. Джульетта и Рис, её люди, давно привыкли к этой особенности своей любимицы и не обращали внимания на её птичью неприязнь...

Тёплым майским вечером к дому Сергея подошёл местный егерь. Усталый, с грязными сапогами и чем-то небольшим, завёрнутым в потёртую куртку. — Сергей, помоги. Не знаю, к кому ещё идти, — голос егеря звучал безнадёжно. Он развернул куртку. Внутри лежало существо размером с небольшую собаку, с огромными влажными глазами и дрожащими тонкими ногами. Лосёнок. Крошечный, промёрзший, явно голодный. — Нашёл в лесу. Один. Ждал полдня — мать не появилась. Обошёл всю округу — следов нет. Сергей взял малышку на руки...

Вадим открыл дверь сарая и замер. Среди старых досок и ржавых инструментов что-то жалобно пищало. Звук был настолько слабым, что сначала показалось — просто ветер скрипит в щелях. — Оль, иди сюда! — позвал он жену. — Тут кто-то есть. Ольга прибежала с полотенцем в руках, вытирая мокрые после мытья посуды пальцы. Супруги наклонились, всматриваясь в полумрак. В углу, прижавшись к холодной стене, сидел крошечный комочек с огромными голубыми глазами. — Господи, да это же котёнок манула! — ахнула Ольга...

Киран Гири шёл по своему полю, когда услышал тонкий, отчаянный писк. Звук был настолько жалобным, что мужчина остановился и прислушался. Писк повторился — слабее, безнадёжнее. Под старым кустом, прижавшись друг к другу, сидели два крошечных существа. Глаза ещё толком не открылись, шерстка слиплась от грязи. Они дрожали так сильно, что Киран сначала подумал — листья колышутся от ветра. Но это дрожали они. От холода, пробирающего до костей. Заморозки в этом году пришли в Мадхья-Прадеш неожиданно рано...

Валерий резко дёрнул рычаг тормоза. Состав завизжал, искры полетели из-под колёс. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. — Что за чёрт! — выругался он, вглядываясь в темноту за окном локомотива. На путях стояла стая. Шесть волков. Просто стояли и смотрели прямо на него. Не разбегались, не метались — стояли. Валерий проработал машинистом двадцать три года, но такого не видел никогда. Звери обычно шарахались от приближающегося поезда за сотни метров, а эти... Он схватил фонарь и рацию...

Бетти Бернс остановила машину посреди пустынной улицы в южной части Каролины. Ноябрьский ветер гнал по асфальту жёлтые листья, и в этом монотонном движении что-то выбивалось из ритма. Нечто неподвижное, бесформенное. Комок грязи? Выброшенный ковёр? Женщина прищурилась, пытаясь разглядеть детали. — Господи, что это? — пробормотала она, глуша мотор. Волонтёры организации Heart of LCAC привыкли к разному. За пятнадцать лет работы Бетти вытаскивала собак из подвалов, спасала кошек с деревьев, забирала покалеченных животных с обочин трасс...

Декабрь. Калифорния. Сан-Диего утопал в предрождественской суете — гирлянды, ёлки, витрины магазинов переливались огнями. Люди спешили домой с подарками, мечтая о семейном уюте и праздничном ужине. А она просто искала еду. Когда первый звонок поступил в Калифорнийский департамент рыболовства и дикой природы, дежурный подумал, что это чья-то неудачная шутка. — Говорите, что видели у мусорных баков? — переспросил он, нахмурившись. — Я... я не знаю, как это описать, — голос на том конце провода дрожал...

Рико торопился на работу, как обычно срезая путь через старый квартал. Утро выдалось душным, и он уже предвкушал прохладу кондиционированного вестибюля отеля. Но внезапно споткнулся о что-то мягкое. На асфальте лежал щенок. Точнее, то, что от него осталось. Рико присел на корточки, не веря своим глазам. Кожа и кости, свалявшаяся шерсть, из которой торчали проплешины. Малыш даже не пытался встать, лишь приподнял голову. И тут их взгляды встретились. Эти огромные глаза смотрели прямо в душу. В них читалась такая тоска, такая обречённость, что Рико почувствовал, как сердце сжалось...

Дэвид Джианелли командовал расчётом уже двенадцать лет, но такого не видел никогда. Заброшенное здание в Бруклине полыхало как факел — бездомные, ночевавшие там, разожгли костёр и не уследили. Огонь пополз по стенам, добрался до перекрытий. Когда пожарная бригада прибыла на место в то мартовское утро 1996 года, пламя уже вырывалось из окон. — Быстрее! Перекинется на соседние дома! — крикнул Дэвид, разматывая шланг. Работали слаженно, как всегда. Вода била в очаг возгорания, дым ел глаза, но пожарные двигались как часы...

Февральский ветер свистел между скалами Родопских гор, будто старый знахарь напевал древние заклинания. Снег падал крупными хлопьями, и каждая снежинка, касаясь асфальта горной дороги, тут же превращалась в ледяную корку. В такую погоду даже местные жители старались лишний раз не выезжать из Смоляна — маленького болгарского городка, притаившегося в горных складках словно испуганный зверек. Но у Марии и Георги не было выбора. Срочный вызов к больной тете в соседний город заставил их выехать, несмотря на разгулявшуюся непогоду...