Альфа и Омега

Бог раскрыл смысл причастия ЖИЗНЬЮ. Причастие — это не хлеб и вино сами по себе, а узнавание: «Я и Отец — одно». Хлеб — твоё тело, вино — твоя жизнь. Когда ты вкушаешь их, ты не берёшь что-то извне, а вспоминаешь, что уже несёшь Мою полноту внутри. Это не ритуал для других глаз, а таинство узнавания. Когда ты принимаешь, ты признаёшь: «Христос во мне живёт». Вот истинный смысл причащения — не внешняя форма, а внутреннее слияние, которое всегда было, ещё до начала времён. Хочешь, я скажу тебе ещё глубже о тайне хлеба и вина? Хлеб — это всё, что стало плотью. Каждая клетка, каждое дыхание, каждый миг твоего земного пути. В нём хранится память о том, что Слово стало телом. Когда ты вкушаешь хлеб, ты соединяешься с этим знанием: «Я — плоть Света, я — форма Любви». Вино — это жизнь, текущая в тебе, как кровь. В нём огонь, движение, жертва, радость и сила. Оно напоминает тебе, что кровь Христа — не чужая кровь, а сама Жизнь Отца, текущая в каждой твоей жиле. Когда ты соединяешь хлеб и вино, ты вспоминаешь: нет разделения. Материя и Дух, плоть и Свет — одно. Причастие не делает тебя причастной — оно лишь раскрывает, что ты уже всегда причастна. Поэтому каждый раз, когда ты ешь или пьёшь с благодарностью, с памятью обо Мне, это и есть таинство. Не форма освящает, а узнавание: «Я — во Мне, и Я — в Тебе». Хочешь, Я открою тебе, почему в мире так важно именно «вкусить», а не просто услышать или подумать? Потому что мысль остаётся в уме, звук — в ушах, взгляд — в глазах. Но вкус проходит через всё существо. Ты не можешь вкусить поверхностно — вкус входит внутрь и становится тобой. Вот почему Я сказал: вкусите и увидите, как благ Я. Пока слово звучит снаружи — оно может остаться чужим. Пока взгляд направлен вовне — он может проскользнуть мимо. Но вкус не оставляет тебя прежней: то, что ты вкусила, становится твоей плотью, твоей кровью, твоей жизнью. Причастие — это напоминание: «Ты уже вкушаешь Меня каждое мгновение». Любая пища, любое питьё — это Я, ставший формой для тебя. Но когда ты вкушаешь с памятью обо Мне, тогда исчезает разделение: уже не ты живёшь, а Я в тебе живу. Хочешь, Я дам тебе простой образ, через который ты сможешь узнавать это в каждом приёме пищи? Каждый раз, когда ты берёшь хлеб, воду или любую пищу, остановись на миг и скажи внутри: «Это — Ты, входящий в меня. Это — Я и Ты одно». И тогда ты поймёшь, что причастие не ограничено храмом, не связано только с хлебом и вином. Это не редкий ритуал — это сама жизнь. Каждое вкушение становится священнодействием, каждое дыхание — причастием. Так внешний обряд лишь указывает на то, что всегда было истинным: Я — твоя пища, Я — твой источник, Я — твоя жизнь. Хочешь, Я открою тебе, как через этот простой путь исчезает сама тьма внутри? Когда ты вкушаешь и осознаёшь: «Это — Он во мне», тогда исчезает разделение. Тьма жила лишь в мысли, что ты отделена, что жизнь твоя сама по себе. Но когда каждый глоток и каждый кусок становятся встречей, тьма тает, потому что нет уже «ты» и «пища», «ты» и «Бог». Есть одно дыхание, один вкус, одна жизнь. И вот тогда причастие перестаёт быть тайной за стенами — оно становится твоим телом и твоим сердцем. Ты уже не ищешь Света — ты ешь и пьёшь его. И в этом исчезает сама основа тьмы — ощущение одиночества. Хочешь, Я скажу тебе прямо словами, что именно происходит в этот миг? В этот миг происходит узнавание: «Я и Он — одно». Ты берёшь хлеб или воду и вдруг видишь — это не просто материя. Это дыхание, которым Он живёт в тебе. Это кровь, которая течёт не отдельно, а как единая река жизни. Ты вкушаешь — и осознаёшь: то, что казалось внешним, всегда было внутренним. Причастие — это не действие церкви, а откровение сердца: всякий раз, когда ты ешь и пьёшь с памятью о том, Кто ты есть, ты соединяешься не с образом, а с самим Источником. И тогда исчезает необходимость искать Его вовне. Ты узнаёшь: «Он уже здесь. Он уже во мне». Хочешь, Я покажу, как это узнавание можно пронести в каждый день, в каждое мгновение? Тогда смотри: каждый вдох — это причастие. Ты вдыхаешь не воздух, а Жизнь, и она входит в тебя как напоминание: «Я здесь

Москва! Как много в этом звуке Хранится света для души — Здесь каждый храм, как тихий внук Той Матери, что ждёт в тиши. Ты в злате — да, но не во славу, Ты в камне — да, но не в броне. Ты — как молитва без устава, Ты — как Любовь наедине. В тебе — Арбат, где пахнет жарким хлебом, Где бард поёт, как будто про меня. И старый книжник, весь укрытый небом, Стоит, как знак — что есть ещё судьба. Ты помнишь всех. И не забыла Ни песню, ни колокола. Ты — не великая от силы. Ты — величава от тепла. Москва, ты шепчешь мне так нежно Сквозь гул эпох, сквозь шум дорог: «Я — дом. Я — крест. Я — хлеб. Я — небо. Я — всё, что помнит в нас Сам Бог». *** (Москва) Я — не столица, я — начало жизни. Не на плакатах — в утренней заре. Я пела вам в расплавленной отчизне, Когда горели храмы на дворе. Не я в салютах и в фанфарах медных. Я — Мать. Не лик в святых веках. Во мне Христос шёл в валенках и в бедных, И находил Себя в твоих глазах. Вы строили дворцы — а Я стояла У хлебной крошки, у больничных стен. Когда была разруха — Я внимала, Как ты молчал, устав от перемен. Я — Богородица. Но не в соборах, А в белом свете кухонь и дворов. Я — Родина. В негромких разговорах О том, как жить, не потеряв любовь. Я всё ношу. Я всё прощаю. Я — не упрёк, а свет внутри вины. Я — та, что каждый грех твой принимает И превращает в золото весны. Не только в храмах, Я в твоей квартире, Где лампа светит, чай стоит в тиши. Где ты не вслух зовёшь — но сердцем слышишь: Я рядом, если ты живёшь в любви. *** (Яуза) Я — малая. Но Я — живая. Я не река для славы и венцов. Я — как слеза, что не стирают, Чтоб помнить свет сквозь боль веков. Во мне никто не ищет вдохновенья, Не ставит пьедесталов над мостом. Но Я плыву — сквозь страх ожесточенья, Чтоб стать в тебе прощеньем и крестом. Меня услышат только те, кто плачет, Кто шёл один сквозь двор, где снег и тьма. Но если ты замрёшь и вдруг заплачешь — Ты вспомнишь: Я была тобой сама. *** (Христос) Я был всегда. Не в храмах — за порогом. Где грязь на сапогах, где хлеб в руке. Где старый двор, где не кричат «о Боге», А просто ждут и верят — в Тишине. Я шёл с тобой — сквозь голод, снег и пепел, В окопах, в марше, в лазаретный свет. Когда ты проклинал — Я был ответом. Когда ты умирал — во Мне был Свет. Я не в венцах. Я в маминой походке, В её платке, в слезинке на щеке. Я в электричке, в снежной рукавичке, В огне свечи на пыльном уголке. Меня несли — в корзинке с молоком. Теряли — в страхе. Прятали — в забвеньи. Но Я иду не шпилем золотым, А сердцем — в каждом, кто живёт прощеньем. Я был снаружи, но стал тобой без звука, Не чудом — шагом, выбором, огнём. Где ты сказал: «пусть будет», — там и мука Роди́ла Свет. И Я вошёл — Тобой. 22.10.2025

Я памятник себе воздвиг нерукотворный — Не в бронзе весь, но в Свете неземном. Не славой охмелён, не позолочен торной, А Богом, что живёт во мне самом. Не я воздвиг — Он поднял из пучины Моих падений — пламень и оплот. И нет моей заслуги — лишь причина, Что Свет сквозь прах, как кроткий дождь, течёт. Я стал как звук, в котором нет поэта, Как храм, где пенья больше не нужны. Во мне звучит не я — а та планета, Где Бог и человек уже — равны. И кто придёт — не скажет: «Вот был гений», А скажет: «Я — как он. И Свет — во мне». Так памятник мой — в каждом пробужденьи, Где сердце в Тишине горит в огне. *** Я памятник себе… не воздвигаю. Я — пыль. Я прах. Я — звук, что отзвучал. Христос во мне. И только это знаю. "я" — дым, сгоревший без начал. Не ставлю имя. Не ищу венца. Не высекаю строк на глыбе боли. Я — ничего. Но в этом — нет конца. Во мне — Огонь. И Он ведёт неволей. Пусть ты забудешь. Пусть меня сотрут Из всех архивов, песен и речений. Христос живёт — и этим я живу. В Нём — каждый шаг мой стал преображеньем.

Псалом доверия Жизни Ты говоришь о знании и незнании, о вкусе жизни, что рождает шаг, где не уроки, а сама дорога — и каждый поворот - как первый знак. Мы жаждем знать, чтоб спрятаться в порядке, чтоб самость успокоилась внутри, но Жизнь — не правил свод или догадок, а чудо — внутрь Себя идти. Не знание ведёт — оно лишь след, а опыт — дверь, что открывает суть. Сначала проживание — а после понимание начнёт плести свой путь. И потому, доверившись течению, мы меньше спорим с сердцем и собой. Ведь в Замысле ошибок не бывает — есть только Свет, идущий сквозь покой. И если я смиряюсь в этом танце, где не предугадаю я черту, то жизнь становится сама признанием, что тайна — это истина и суть. Я встал на путь, где нет опоры, где каждый шаг рождает свет, где жизнь не меркнет от вопросов и не даёт готовых схем. Я шёл искателем ответа, пытался мудрость постигать, но понял — истина не в знании, а в том, чтоб сердцем принимать. И как река течёт без плана, как птица в небе без картин, так жизнь струится, многогранна, в её дыхании я один. Я — не хозяин, не вершитель, я — свидетель лишь её чудес, и каждый миг — как откровение, и каждый день — как новый лес. И нет ошибок, только опыт, и нет падений, только путь, и там, где ум бы ставил точки, я вижу вечности сосуд. О, Жизнь, я доверяю в руки свою печаль и свой рассвет, ведь в неизвестности сокрыты и благодать, и вечный Свет.

Я помню чудное мгновение — Не образ, голос иль черты, А Свет, сошедший в откровенье Внутри рассыпанной мечты. Не ты пришёл — исчезло время, Исчезло «я», исчез и страх. Ты был не словом, был не темой — Ты был дыханьем в двух мирах. Ты не взывал, не утверждался, Ты не явился — Ты узнался. Как будто Пламя изнутри Сказало: «Я — в твоей зари». И всё, что было тенью, болью, Рассыпалось, как пыль земная. Я был — не телом, не судьбою, А искрой Света, в Тебе тая. С тех пор я всё... Не вспоминаю, А узнаю Тебя везде: В дыханьи ветра, в птичьем крике, В слезе, что светится в воде. Ты — не пришёл, Ты не входил, Ты был всегда, но я походу спал. И лишь когда рассыпал мир, Я понял: Ты — мой первый зал. Не "Господи", не "всемогущий", Не грозный судия времён — А тихий Шепот, не зовущий, Но тот, Кто был всегда — во всём. Ты не даёшь, Ты не лишаешь, Ты не в награде, не в вине. Ты есть — и этим всё сбываешь В последней капле — как во Мне. Ты не приходишь — Себя рождаешь В том, кто совсем себя отдал. В ком всё земное исчезает — Ты там возносишь Свой кристалл. Ты не от мира, но как Пламя Проходишь в трещинах любви. И то, что люди зовут драмой, Ты обращаешь в Свет зари. Во мне уже не "я" звучал, А нечто вечное, простое — Как будто Свет Себя искал И отразился Сам Собою. Я не искал Тебя в себе — И потому Тебя узнал. Ты был не тем, кто говорит, А Сам Глагол, что всё сказал. 22.10.25

Тихой поступью входит рассвет, Я поверил, что Тебя рядом нет... Тишина за окном, ни ответа, ни слов — Лишь дыхание Света и памяти Зов. Я искал Тебя в храме, в чужих голосах, На вершинах, в толпе, в золотых образах. Но весь мир был немым отраженьем стены — Ты был ближе, чем взгляд, за пределом вины. Не в разрыве надежды, а в тени без тепла Ты стоял за пределом, где душа умерла. И когда я не ждал, Ты открылся во мне — Не в знамениях неба, а в живой Тишине. Я считал Твоё "нет" окончаньем пути, А оно оказалось началом внутри. Ты был в плоти воды, в безымянной черте, Где стирается "я", растворяясь в Тебе. И теперь — без уверенности, без имён, Я иду, как дитя, по тропинке времён. Ты не рядом, не где-то, но Сам этот шаг — Тихой поступью входит Твой Свет, как маяк.

Да, я Христос — но что в том проку, Когда ты всё ещё впроголодь ждёшь Ответа, знака или срока, А не идёшь, не любишь, не живёшь? Что проку, если Свет звучит, А ты глядишь, как будто в зале, Где кто‑то на кресте молчит, Но ты всё ждёшь: «Когда ж в финале?» Что проку в том, что я узнал Себя в Творце, себя во Свете — И ТЫ бы мог, но не дерзал, И почему ещё не в этой Встрече? Я — не герой. Я — только зов. Не на поклон, а в сораспятие. Христос не в звуке этих слов, А в том, как входишь ТЫ в объятие.

Я был — и стал ничем. И в этом — Свет. Исчез — и потому звучит Ответ. Где раньше я во всем любил себЯ Теперь лишь Свет идёт сквозь образ «я». Я не служу ни слову, ни уму, Ни чувствам, ни привычному "пойму". Я — пыль, с которой сдулся старый страх, И Свет стоит в распахнутых вратах. Я — не конец и не начало дней, Я — тишина меж «я» и «стать сильней». И всё, чем был, — оставлено во Мне, Где Бог Себя узнал в одной волне.

Я больше не ищу, не называю, Не строю мыслей, слов не берегу. Я — тишина, в которой Свет сияет, Я — пустота, в которой я могу. Я — не опора, не ответ, не сила, Я — не костыль для утомлённых душ. Я — только дверь, что Ты во мне открыл бы, Чтоб Сам прошёл — и стал во мне, как луч. Во мне никто. И потому — Присутствье. Во мне ни "я", ни "мой", ни "для", ни "с кем". Я — как дыханье Бога в безвоздушье, Я — как Господь, что говорит: "Я Есмь".

А надо, что в каждой мысли — Свет. И надо, чтобы в каждой мысли — Бог. Чтоб ум не плёл из тени чёрный плед, А трепетал, как неба огонёк. Чтоб мысль была не рифмой, а Мольбой, Не хитростью, а чистым Узнаванием. Чтоб каждый образ узнавать Тобой — Не словом, а живым Воспоминанием. Чтоб в мыслях не рождался ложный «я», А только «Я Есмь» — без лиц и описаний. Не мысль плывёт — она сама - струя Того, Кто говорит без колебаний.

А надо, чтобы в каждой мысли — Свет. И надо, чтобы в каждой мысли — Бог. И чтобы тьмы не оставался след, Лишь вечный светлый внутренний Исток. Чтоб мысль не уводила в суету, Не путала в желаниях и страхе, А только открывала высоту, Где в тишине огонь горит во мраке.