Ольга Пахмутова

«Ты как вино — с годами только лучше», — пророчествовал когда-то Роджер Розенблатт. Сегодня эти слова звучат во мне с пугающей звенящей точностью. Годы обесценивания преследовали меня, словно невидимый сосед, вечно метивший в мое сердце ,создающий грязные интриги за моей спиной. Бывали дни, когда меня словно подбрасывали на раскаленные угли, испытывали на грани, рвали на части. Но время, великий художник, расставило фигуры на шахматной доске моей жизни, и я перестала что-либо доказывать. К чему растрачивать...

Если бы вы заглянули в окно 2212 года, вы бы увидели планету, совсем не похожую на ту, которую когда-то знали. Земля будто подросток, который слишком быстро вырос и теперь неловко тянет руки к звёздам – уже не ребёнок, но ещё и не взрослый обитатель космоса. Она разбрасывает свои станции, спутники и зонды по Солнечной системе, будто марки на новую коллекцию альбома. Тем временем на самой Земле дышать становится всё труднее – воздуха ни вдохнуть нормально, ни вздохнуть спокойно...

В мире вокала существует приём, который подобен вспышке молнии в ясном небе — внезапный, ослепительный и наполненный raw-энергией. Это бэлтинг (от англ. «to belt» — «орать», «кричать»). Но не стоит обманываться простотой перевода. Бэлтинг — это не бытовой крик, а высокотехничный, мощный способ звукоизвлечения, который позволяет голосу парить над оркестром, наполняя самые драматичные моменты песни неподдельной страстью и силой. В своей сути, бэлтинг — это пение в речевой, или так называемой «модальной»,...

Всё началось в той особенной тишине, что возникает вокруг чёрно-белых клавиш рояля за миг до первого звука — таинственно, как предчувствие. Если бы вы оказались там, вы бы, верно, затаили дыхание, боясь спугнуть само рождение музыки. Представьте: маленькая доверчивая нота «до», нежная, словно пушистый котёнок, только что проснувшийся после сна, вдруг исчезает — не просто теряется, а оказывается сброшенной в ледяную тьму, где живут толстые, ворчливые басовые струны. Её не забыли, её сослали: злая...