Семейные Драмы | Диана З.

Лариса сидела в своем кресле, которое гордо называла «трон». Чайник на кухне щелкнул, заканчивая бурлить, а мама шуршала где-то за стенкой, пересыпая очередные макароны из пакета в банку, как будто собиралась кормить армию. — Ты хоть бы одно свободное воскресенье провела спокойно, без генеральной уборки, — пробормотала Лариса, вытягивая ноги. — Я вот с утра планировала просто попить кофе, посмотреть кино и умереть от скуки. Всё как в мечтах. — Скука — это роскошь, деточка, — отозвалась мама из кухни...

Анна сидела на краю дивана, как будто ей велели. Спина прямая, руки сжаты в кулаки, ногти врезались в ладони — как в судорогах. Часы на стене тикали особенно громко. Алексей любил этот звук. Говорил, что он напоминает ему о дисциплине. Сейчас этот звук резал по нервам. На кухне за стеной работала кофемашина. Алексей обожал кофе с утра. Он всегда говорил: «Я могу простить всё, кроме плохого эспрессо». Какой ироничный штрих — кофе на фоне того, как рушится двадцать пять лет брака. Он вышел из кухни в своей идеальной рубашке — даже дома он гладил рубашки...

Утро было отвратительным. Словно кто-то специально поставил будильник на «жопа-режим». Холодно, сыро, на кухне воняло старым луком из мусорного ведра, которое Анна, конечно же, опять забыла вынести. Ну да, кому оно надо, когда ты только что похоронила мать, а родная сестра превращается в Акула-Бухгалтерию? Анна стояла у окна в халате, который ещё помнил 2007 год, и пялилась на двор, где какой-то мужик выгружал из багажника три пакета с надписью «Метро». Вид у него был такой, будто он сейчас вынет оттуда не сосиски, а чью-то совесть...

Анна Михайловна сидела на кухне, как в старой комедии, где главную героиню вот-вот собьёт поезд, но она ещё успевает сварить себе кофе. Она не любила кофе, но варила — от скуки. Пенсия, как старый друг, которого терпишь из вежливости: вроде бы и он тебе ничего плохого не сделал, а раздражает до зубовного скрежета. В этот день всё началось с визита. Точнее, с визита вежливой, улыбающейся, «вся такая из себя офисная» Марины — её племянницы. Та внезапно появилась в дверях с пакетиком из «Азбуки вкуса» и выражением лица, как будто сейчас откроется портал в светлое будущее...

Анна сидела на кухне, окружённая тишиной и запахом вчерашнего борща. Стены, казалось, дышали воспоминаниями: вот здесь Иван вешал крючок для половника — криво, как всегда, но с каким старанием. А вот табуретка, которую он зачем-то приволок с дачи и перекрасил в цвет "вырви глаз". Прошло три месяца. Три месяца после похорон. Три месяца, как она перестала стирать его носки, но всё ещё не выкинула бритву. Смешно, да? А бритва смотрела на неё с умывальника каждый чёртов день. — Ну что, вдова, разревелась...