ОТсебятина

За последние годы приспособилась-таки собирать урожай под аудиокниги. Раньше только под музыку занималась этим монотонным делом, а теперь постепенно освоилась и с аудиокнигами — так-то я не аудиал. Но вот какая побочка вылезла. Когда прохожу мимо облепихи, то тут же всплывает образ отчаявшегося Бруно с пистолетом, нацеленным на Магду. Возле слив Полярную звезду, везущую доказательства существования Плутонии, арестовывает крейсер Фердинанд. В малине доктор Ялом вечно разбирается со своей запутавшейся в себе клиенткой. Красная смородина ассоциируется с подробностями «Хладнокровного убийства». Чёрная смородина как магнитом притягивает к себе неизбывную грусть из «Скрипки Ротшильда». В ежевичных дебрях Станиславский сам царапает искушённого зрителя типичными ошибками начинающего актёра, и ему, конечно, не верят. А под липой всё едут и едут в машине Мэгги и Айра из «Уроков дыхания», причудливо переплетая своё прошлое и настоящее. Ах да, ещё Радзинский то тут, то там неожиданно выскакивает, но я уже привыкла. Ну и по мелочи — в кустах ирги и черноплодки в памяти проскальзывают какие-то коротенькие подкасты - я эти ягоды всегда недолго собираю)

ЧТО ПОКАЗЫВАЮТ СЧЁТЧИКИ Вводя показания счётчиков на разных сайтах — московские госуслуги, подмосковные госуслуги, Мосэнергосбыт, подмосковная электросеть со странным названием, Вера окончательно запуталась в объектах недвижимости. Мысленно выругавшись, она решила сделать паузу и погрузила компьютер в сон. Откинулась на спинку кресла, Вера неожиданно для себя предалась воспоминаниям, как она приехала к мужу в Москву с небольшим чемоданчиком. Муж тогда так волновался перед её приездом, что уснул только под утро, и конечно, не услышал будильник. Вера стояла на перроне незнакомого города, в котором у неё не было никого, кроме Васи, и не понимала, куда ей идти. Ведь муж, уверенный, что сам встретит жену с поезда, даже не назвал ей адрес съёмной квартиры, где они собирались поселиться. Было это в начале девяностых, и позвонить она могла только из автомата на вокзале. И она позвонила на ту самую квартиру, и даже застала мужа дома, но разговор прервался, и договориться они не успели. Когда она смогла перезвонить, то трубку никто не взял - её Вася уже мчался на вокзал. Потом они два часа искали друг друга в залах ожидания, периодически давая объявления через громкую связь, но, изрядно уставшие и наволновавшиеся, наконец воссоединились. У них не было ничего своего. Хозяйке — старушке-вдове, сошедшейся в семьдесят лет с таким же вдовцом и переехавшей к нему, они платили скромные деньги за проживание, и с её разрешения пользовались тем, что было в квартире. Поэтому, когда через несколько лет Вася и Вера получили однушку - свою первую недвижимость, то спали на полу, пока им кто-то не отдал старый продавленный диван. Ели сначала тоже на полу, но почти сразу взяли взаймы у своей доброй бывшей хозяйки две табуретки, оказавшимися многофункциональными предметами. И уже гораздо позже, накопив нужную сумму, в здании одного московского кинотеатра, приспособленного в те годы под мебельный магазин, они приобрели свою первую мебель - шикарный по тем временам кухонный уголок, включавший в себя диванчик, раздвигающийся стол и два стула. Вера улыбнулась при мысли, что этот уголок, к счастью, уцелел и по-прежнему верно служит семье на веранде дачи. А новоселье... Какое у них было запоминающееся новоселье! В единственной комнате с ободранными обоями стоял раздвинутый кухонный стол, а две широкие доски были водружены на два стула из кухонного комплекта и на две табуретки бывшей квартирной хозяйки. И двадцать человек - локоть к локтю. Было так просто и весело - посреди непростого и невесёлого времени. И они не подозревали, сколько испытаний ещё ждало их семью впереди... Вера вынырнула из воспоминаний и повернулась к компьютеру. Показания счётчиков из мёртвых цифр превратились в неяркий свет гирлянды на дачной террасе, в горячий душ после тяжёлого дня, в тёплый пол на кухне прохладным утром, в уютное свечение ночника в спальне, в аппетитный аромат свежеиспечённой шарлотки. Всё, о чём мечталось на холодном ноябрьском перроне вокзала - в ожидании опаздывавшего мужа, всё это было здесь, в сухих данных на разных дурацких сайтах. И Веру вдруг перестала раздражать эта ежемесячная обязанность. 08.07.21г.

О МЕЧТАХ И НЕ ТОЛЬКО Оформившиеся мечты настолько материальны, что со всего маху врезаются в обстоятельства, и становятся либо планами, либо разбившимися мечтами. Разбившиеся мечты осколками врезаются в память, оказываясь в дальнейшем либо поводом спиться, либо мотивом бросить пить. У непьющих — свои поводы и мотивы. Например, сбросить-набрать вес — чем плохо? А вот сбывшиеся мечты становятся либо предметом гордости, либо просто предметом. С планами всё скучно — поставил галочку в списке, да и всё. Так что лучше всего — мечты невымечтанные, туманные, до конца не сформулированные. Врезаться они ни во что не могут, поэтому безопасны. Такую мечту можно мечтать всю жизнь — никакие обстоятельства ей не страшны. Очень удобно. О такой мечте можно только мечтать. 16.04.22г.

НЕ ЁЛОЧНЫЕ ПРОВОДЫ Мне всегда казалось, что я рада взрослению детей. Все эти детские болезни-капризы-кружки-секции-уроки достались мне в огромном количестве, и я долго черпала материнство большой ложкой. Я могла бы гордо произнести, что жизнь посвятила детям, но ничего я не посвящала — просто своей отдельной от детей жизни у меня не было много лет, зим, осеней и вёсен, поэтому нечего было посвящать. Даже детские лагеря маршем прошагали мимо нашей семьи, не задев никого из детей. В общем, к тому времени как дети стали достаточно взрослыми, я уже очень соскучилась по самой себе. Возможно поэтому я не была шокирована, когда сын, а следом и старшая дочь начали жить вне отчего дома. И у меня оставался ещё один ребёнок. Подросток. Но не секрет, что зачастую подростки намного дальше от родителей, чем взрослые, отдельно живущие, дети. Вот тут и оказалось, что все трое уже не со мной. Осознала я это только тогда, когда в одиночестве убирала новогодние украшения с ёлки, которую сама же в одиночестве и наряжала. Меня вдруг стукнули по голове пониманием — дети выросли! От этого удара из глаз посыпались — нет, не искры от бенгальских огней, а слёзы. Брызнули как конфетти из хлопушки. Я пыталась взять себя в руки, но ёлочные игрушки будто сговорились между собой, чтобы довести меня до полноценного рыдания с обретением опухших глаз и красного носа. Вот этот набор деревянных игрушек мы купили, когда первенцу было полтора года. Мы тогда впервые поставили ёлку, и это был единственный раз, когда она была живой и пахучей. Вон те странно размалёванные шары мы раскрашивали вместе с маленьким сыном, когда я была беременна дочкой. Вот эту блестящую звезду я сделала, когда детей было уже двое. Мы тогда как раз сидели на карантине по поводу ветрянки. В новогоднюю ночь сын был уже практически сплошняком покрыт зелёнкой, то есть был зеленее ёлки, а у дочки были только считанные точечки. А этого смешного человечка младшая дочь сделала на мастер-классе, когда была в начальной школе. Тогда она ещё радостно наряжала ёлку вместе со мной, под новогодние песенки на компакт-диске, а теперь — «кому надо, тот пусть и наряжает»... Воспоминания водили хоровод вокруг ёлки, а я плакала, жалея ушедшее неповторимое время и жалея себя теперешнюю, свободную от детских болезней-капризов-кружков-секций-уроков, — маму выросших детей. 2022г.

АРКАИМ Аркаим должен был оказаться чем-то необыкновенным — по крайней мере, так я себе это представляла. Древняя цивилизация, археологические раскопки, загадки истории — всё это волнами приносил интернет и выплёскивал на наивную меня, будоража воображение. Но реал горазд на сюрпризы не только при развиртуализации френдов из соцсетей.  Первое удивление я испытала, когда не смогла забронировать номер с удобствами. Ни букинг, ни авито, ни яндекс-недвижимость не предложили мне ничего, кроме хостелов, вагончиков и юрт — этот вариант предлагался совсем уж для отчаянных любителей ночёвки вповалку, без предоставления постельного белья. И ценник за эти роскошества всюду стоял как за ночёвку в квартире города-миллионника. Первый звоночек прозвенел, но я ещё была глуха. После упорных поисков нашёлся какой-то хостел, где хотя бы туалет и душ были прямо на этаже, а не в степи, и мы смело поехали навстречу приключениям.  По дороге видели и выжженную степь, резко контрастировавшую с бежево-жёлтыми полями, и степной смерч, легко устраивавший карусель не только пылинкам и песчинкам, но и дубинкам. В голове всё время всплывало: «Степь, да степь кругом...», и от этого в 35-тиградусную жару становилось зябко и неуютно. Итак, семь часов езды должны были быть вознаграждены чем-то особенным, стоившим нашего дорожного терпения. И вот перед жадными до новых пейзажей очами предстал странный поселок, состоявший из далеко разбросанных по степи арт-объектов, близко прилепленных друг к другу строительных вагончиков, подозрительных самопальных кафешек, обособленно стоящего исторического музея, огромного количества ларьков с сувенирной ерундой и такого же количества ларьков, предлагавших эзотерические радости на любой вкус и кошелёк. В хостеле первым делом нам предложили шаманку, а уж потом выдали чистое бельё. Если что, от шаманки — в любом её виде — мы отказались.  Зато сразу быстренько сходили в музей и посмотрели артефакты. Когда экскурсовод проходившей мимо группы сказала своим подопечным, что на месте раскопок самим ничего не понять, и что только местные экскурсоводы смогут показать, какой из валов является частью ограждения аркаимского городища, а не просто рельефом местности, а всё, что понятно простым туристам — это уже реконструкция, мы сразу решили, что туда точно не пойдём — на фотографиях, сделанных с вертолёта, всё прекрасно видно. Тем более, что пешие экскурсии до места раскопок в этот день уже не проводились (людей без экскурсовода не пускали), а перспектива остаться в этом месте ещё на сутки нас немного пугала — кто знает, что тут делают с обесшаманенными туристами.  Остальные сооружения, имитирующие чьи-то жилища и погребения, к моменту нашего выхода из музея тоже благополучно закрылись — воскресенье оказалось коротким днём, закончившимся в 16.00 ( в 14.00 Москвы), поэтому нам оставалось только оглядеть всё снаружи и побродить по ближайшим полям и холмам, крепко задумавшись, что мы здесь делаем — в раскалённой степи среди больших и малых камней, претендующих на высокое звание артефактов. Под холмами стояли палатки, обложенные мешками с мусором — вкруговую, подобно аркаимскому ограждению (с собственным, надо полагать, мусором, а может, и невзначай откатившимся от соседних палаток). На вершинах холмов странные люди группами ходили по кругам, выложенным острыми камешками, а ведь многие шли босиком, чтобы местная энергия беспрепятственно поступала в организм. Ходили по несколько раз - от периферии к центру, а особо рьяные становились потом в самый центр спирали и театрально замирали, вытянув руки вверх. Запомнилась группа мужчин средних лет, которые долго-долго ходили, а когда явно закончили, и мы уже нацелились сфотографировать местный антураж на закате, один из ходоков спросил, обращаясь к товарищам: «Ну что, ещё по спиральке?», и они пошли снова. И пусть после ещё одной спиральки у них всё будет хорошо в жизни, у этих упорных парней. А места красивые, конечно. 28.08.21г.