Отношения по расчёту | XIX век

Глубокая ночь в доме Лариных. Всё спит. Только в комнате Татьяны горит свеча. Она сидит за столом в ночной рубашке, облокотившись, и пишет. Луна светит в окно, перо дрожит, на бумагу капают слёзы. Утром, на рассвете, она отдаст это письмо няне и попросит, чтобы её внук тайком отнёс его соседу. «Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу ещё сказать?» Эти строки знает каждый со школы. Мы читаем их как прекрасные стихи о любви. Но читатели пушкинского времени читали их совсем иначе. Для них письмо Татьяны было поступком почти безумным...

Осенью, когда урожай был убран и продан, отец уезжал в Москву «по делам». Нужно было уладить расчёты с купцами, заплатить проценты, съездить к поверенному, повидать родню. Уезжал он на месяц, а то и на два. И с того самого дня, как его тарантас скрывался за поворотом аллеи, дети в усадьбе начинали ждать. Ждали не столько отца — хотя по нему, конечно, скучали. Ждали гостинцев. Потому что отец никогда не возвращался из Москвы с пустыми руками. И всю осень, засыпая под шум дождя, дети гадали: что он...

Я узнала его по вороту. Невеста стояла ко мне спиной, у аналоя, в облаке фаты, и платье на ней было перешито: сужен лиф, переделаны рукава, вместо старомодного шлейфа — короткий, по новой моде. Но ворот остался прежним. Высокий, из брюссельского кружева, с узором из виноградных листьев, а по краю — сорок мелких жемчужин, которые моя прабабушка нашивала по одной, по вечерам, всю зиму тысяча восемьсот сорок второго года. Я знала эти жемчужины наперечёт. Одной не хватало — второй слева, я сама потеряла...

Зимним вечером конца XIX века над городским садом разносилась музыка. Военный оркестр играл вальсы в деревянной беседке, под фонарями кружился мелкий снег, а по гладкому льду пруда скользили десятки пар. Барышни в меховых шапочках и с муфтами, гимназисты, студенты, молодые офицеры. Смех, скрип коньков, морозный пар над головами. А на скамейках вдоль берега, закутавшись в шубы, сидели маменьки и тётушки. Они пили горячий чай из павильона и делали вид, что следят за дочерьми. На самом деле видели они немногое...