Не раз очарованный странник

Подбор участников экспедиции проходил мучительно. Люди в Хабаровске, разумеется, имелись – и немало. Но, как и везде, толковые были при деле и не хотели отвлекаться на временное и к тому же рискованное предприятие вроде похода за живым тигром. В первые дни я обошёл несколько слободок за городом, где селился рабочий люд: промысловики, лесорубы, сплавщики, портовые грузчики. Места эти, шумные и неопрятные, всё же обходились без показной нищеты, которая сразу бросается в глаза на окраинах захолустных городов...

«Атлант» сбавил ход задолго до того, как Хабаровск стал различим в подробностях. В этих водах встречались мели, и капитан вёл судно осторожно. Это ощущалось по перемене в дрожи корпуса. Пароход уже не рвался вперёд, гребные колёса замедлили вращение. С реки город открывался не сразу. Правый берег, высокий и обрывистый, выглядел привычно дико. Но вот на нём проступили признаки человеческого присутствия: сначала тропинки, ведущие к берегу; мостки с причаленными лодками; затем редкие постройки. Далее дома начинали скучиваться, и наметились линии улиц, змеящиеся от реки...

Июньское утро выдалось жарким, воздух прогрелся основательно, и в тесных каютах стояла духота. Всего полчаса назад мы отошли от пристани в Благовещенске, и я только успел расположиться и немного перевести дух. К причалу удалось добраться буквально перед отплытием, и мне чертовски повезло, что на судне оставалась свободная каюта. Впрочем, принимая во внимание цену, которую за неё запросили, это не сильно удивляло. ава Колёсный пароход носил претенциозное имя «Атлант» и являлся гордостью Амурского общества пароходства и торговли...

Сумерки сдались, и лес залило липким душным мраком. Вроде вот только ещё жил день, плескался лучами меж кустов и деревьев, а затем враз вышел весь, будто и не было. Ночь вступила в права. Теперь всё будет, как она захочет. Остаётся молиться да надеяться на Божью милость. Фрол торопился, но шёл осторожно, стараясь ступать мягко и не выдавать себя. «Не поспел… – он поморщился от досады. – Знал же, расшибись, а по свету вернись. А таперича что? Уповай на Творца, чтоб тьма за горло не взяла». Он неловко перекрестился на ходу, не сбавляя шагу, боясь остановиться хоть на миг...