Оскар Бренифье

Сегодня можно заметить, что стало привычным говорить без законченных предложений, бросая «обрывки слов». Нам кажется, что это явление стоит проанализировать. Без сомнения, как почти всегда бывает, здесь действует не одна причина, а целое переплетение факторов, часть из которых глубже, чем кажется. Эти «словесные фрагменты» представляют собой не просто стилистическое изменение. Они отражают изменённое отношение к языку, времени, миру и самому себе, иначе говоря, другой способ существования. Прежде всего существует давление немедленности...

Иногда, сталкиваясь с межличностными конфликтами, некоторые люди произносят великолепную фразу: «Я не занимаюсь вопросами эго». Эта фраза всегда казалась мне подозрительной, интуитивно. Но сегодня, поскольку недавно мне снова сделали это замечание, я попробую отнестись к нему серьёзно и продумать его. Действительно, это замечание подозрительно, даже вдвойне. Во-первых, потому что оно перформативно противоречиво. Утверждать «я не занимаюсь вопросами эго» уже значит ставить себя выше тех, у кого они...

Некоторые люди так и не научились по-настоящему мыслить, но тем не менее гордятся тем, что философствуют, и любят радовать или успокаивать себя готовыми фразами, аккуратными и приятно звучащими. Где-то они встречают формулу, которая звучит правильно, льстит, создаёт впечатление глубины, и затем устраиваются в ней, особенно охотно, если к тому же она подаётся под прикрытием признанного авторитета. Повторение тогда заменяет работу, убеждённость занимает место исследования, а идея становится защитной мантрой для их идентичности, а не объектом мысли...

Наша культура поддерживает удобную путаницу между страстью, чувством и эмоцией. Всё бросается в один и тот же аффективный мешок, будто внутренняя жизнь является лишь неразличимым потоком ощущений. Эта путаница неслучайна: она позволяет нейтрализовать страсть, сводя её к форме эмоционального избытка, поверхностного возбуждения, плохо контролируемой чувствительности, то есть к тому, что следует успокоить, направить или лечить. Она позволяет дискредитировать страсть, сводя её к иррациональности или психическому расстройству...

Радость мышления часто недоступна многим людям, даже непонятна, потому что мышление культурно связывают со строгостью, болезненным усилием, с формой лишения жизни, а не с её усилением. Его представляют как суровую, бесплотную деятельность, противоположную спонтанности, удовольствию и жизненному импульсу. Размышлять означало бы отступить от мира, отрезать себя от действия, отказаться от лёгкости. Но такое представление глубоко ошибочно. Начать следует с того, что мышление живо именно потому, что оно тревожит...