Прибежище классиков

В декабре 1909 года в Стокгольме произошло немыслимое. На сцену Королевской академии поднялась невысокая женщина в строгом платье — 51-летняя школьная учительница из провинции Вермланд. Когда король Швеции Густав V вручил ей золотую медаль с профилем Альфреда Нобеля, зал замер. Сельма Лагерлёф только что стала первой женщиной в истории, получившей Нобелевскую премию по литературе. До этого дня мир большой литературы смотрел на неё снисходительно. «Сельма из Морбакки» — так называли её критики, напоминая о скромной усадьбе, где она выросла...

Личная жизнь Ремарка была такой же напряжённой, драматичной и наполненной потерями, как и его романы. Он был "прекрасным принцем" (как назвала его Марлен Дитрих) с меланхоличными глазами, притягивавшим женщин, но так и не сумевшим обрести покой, пока не нашёл его в последнем браке. Их встреча в Голливуде в 1930 году стала началом одного из самых бурных и публичных романов века. После разрыва с Дитрих, в 1940-х, Ремарк на несколько месяцев стал женихом Греты Гарбо. Их сближало общее ощущение одиночества и статус изгнанников...

Представьте себе мир на грани эпох. XIII век клонится к закату, но над итальянскими городами-государствами не закатывается солнце — там пылают политические костры. В сердце этого кипящего котла, во Флоренции, жил юноша, судьба которого должна была изменить воображение всего человечества. Его звали Данте Алигьери. Он был сыном своего времени: знал толк в политических интригах между «белыми» и «черными» гвельфами, мечтал о военной славе, участвовал в битвах. Но один миг перечеркнул все земные планы...

Идея «Войны и мира» не пришла Толстому в голову мгновенно. Она вызревала постепенно, пройдя сложную эволюцию — от замысла о современности к грандиозному историческому полотну. Вот как это происходило, шаг за шагом: 1...

Он сидит не в келье, не в башне из слоновой кости, а в лабиринте проводов, где воздух пахнет раскаленным металлом, пылью и старым дерматином. Его перо — медиатор, затертый до дыр, с зазубринами на краях, каждая — от истории, высеченной в струнах. Чернила — это смола, густая, как ночь, текущая по жилам усилителей. Его палитра — не акварель, а спектр искажения: от гулкого рычания до пронзительного визга, от черного как смоль до кроваво-красного. Он не ищет рифмы в шепоте листьев. Его рифмы рождаются в ритме сжатых кулаков, в лязге отбойного молотка, в марше бронированных дивизий...