Тихий Кризис | Ольга Молоткова

Фотографии вместо денег – это я запомнила навсегда. Суббота, двенадцатое октября, обычный день. Я стояла в очереди в нашем дворовом магазине «Продукты», прижимая к груди пакет молока и батон, когда впереди что-то застопорилось. Лида за кассой замерла с протянутой рукой, а передо мной маячила сгорбленная спина в старом шерстяном жакете. – Вот, возьмите, – голос был тихий, растерянный. – Здесь должно хватить. Я привстала на цыпочки и увидела: на прилавке лежали не купюры, а фотографии. Чёрно-белые, с загнутыми уголками...

Руки дрожат. Всегда. Семь лет уже – и всё то же самое. Беру шариковую ручку, пишу заключение в медицинской карте, и буквы слегка скачут. Не сильно, не так чтобы нельзя было разобрать, но заметно. Заметно мне. Заметно тем, кто смотрит. А смотрят все. В девятнадцать лет я ехала на практику. Алексей, мой однокурсник, вел машину. Мы всю ночь готовились к экзамену по анатомии – кофе, конспекты, пересказы друг другу латинских названий костей и сосудов. Он клялся, что выспится днем, что все нормально, что доедем без проблем...

Живая вода – Глава 2 (Финал) НАЧАЛО Рёв стих. Оглушительная тишина. В ушах звенело. Неуверенно квакнула лягушка. – Перекур! – гаркнул главный буровик. Достал самокрутку, закурил. Присел на корточки рядом, не глядя в глаза. Деликатно. – Чай есть? – спросил негромко. Кивнула, пошла в вагончик. Руки дрожали, когда ставила чайник. Достала три кружки с облупленной эмалью. Слышала голоса снаружи. – Жалко бабу. Болото же, – хмыкнул кто-то. – Может, от мужа сбежала, – ответил другой. – Бывает. Бабы странные...

Вчера я ходила на кладбище. Наше деревенское кладбище небольшое – с десяток рядов покосившихся оград, выцветшие пластиковые цветы на могилах, кое-где свежие холмики с венками. Солнце пробивалось сквозь облака, птицы пели в ветвях старых берёз. Я шла между могил, читала фамилии на табличках, вспоминала лица. Вот тётя Клава, что пекла лучшие пироги на всю деревню. Вот дед Семён, что рассказывал страшные сказки детям. Память оживала с каждым шагом. И вдруг я остановилась. Могила без ограды. Покосившийся крест из двух ржавых труб, сваренных кое-как, небрежно...

Апрель в этом году выдался невыносимо капризным. То солнце вдруг проглянет на час-полтора, прогреет землю, воздух, и начинает казаться, что весна наконец-то пришла всерьёз и надолго. Снимешь куртку, подставишь лицо теплу, и на минуту поверишь, что всё будет хорошо. А потом хлынет дождь – холодный, злой, косой. Хлещет как из ведра, превращая оттаявшую землю в сплошное месиво. Я стояла на краю своего участка, по щиколотку утонув в грязи, и чувствовала, как резиновые сапоги медленно засасывает в вязкую чёрную землю...

Высота десять тысяч - Глава 3 (Финал) НАЧАЛО Шасси коснулись земли, и самолёт вздрогнул. Я вцепилась в подлокотники – машинально, как всегда при посадке. Но через секунду разжала пальцы. Посмотрела на руки. Костяшки были обычного цвета – розовые, живые. Никакой белизны. Странно. Восемь часов назад я не могла расслабить кулаки. А сейчас тело само отпустило. Самолёт замедлялся. За окном проплывали огни аэропорта – серое утро, мокрый асфальт, служебные машины. Владивосток. Край земли. Или начало – смотря откуда смотреть...

Он сказал это в четверг. В обычный ноябрьский четверг, когда за окном моросило что-то среднее между дождём и снегом. – Я устал. Устал от твоих проблем, от твоих претензий, от всего этого. Еду к маме. Я стояла у плиты. В руках была лопатка. На сковороде шкворчала картошка. Я смотрела на него и не понимала, о чём он говорит. О каких проблемах. О каких претензиях. – Коля, что ты имеешь в виду? – Анна, я двадцать четыре года терпел. Хватит. Двадцать четыре года. Он сказал "терпел". Двадцать четыре года я думала, что мы живём...

Оно висело в витрине уже третий месяц. Каждое утро я шла мимо этого магазинчика на углу – маленького, с одним манекеном без головы и ценником мелким шрифтом. Каждое утро замедляла шаг. И каждое утро говорила себе: "Ольга, тебе сорок семь. Куда тебе это?" А оно висело. Ждало. Коктейльное, чуть выше колена, с запахом на талии. Не кричащее – благородное. Такой оттенок красного, который не орёт "посмотрите на меня", а тихо говорит "я знаю себе цену". Двенадцать тысяч. Я видела ценник каждый день. И каждый день проходила мимо...

Высота десять тысяч - Глава 2 НАЧАЛО Ужин закончился, и в салоне приглушили свет. Большинство пассажиров задремали – кто-то натянул маску на глаза, кто-то свернулся под пледом. Только мы с Кириллом не спали. Сидели в полутьме, и экраны наших кресел светились голубым – он выбрал карту полёта, я так и не включила своё. – Хотите? – он показал на плед, который принесла стюардесса. – Мне не надо. – Спасибо. Я накинула плед на колени. Руки по-прежнему лежали раскрытыми – я проверяла каждые несколько минут...

Я заметила это только когда самолёт оторвался от земли. Пальцы. Сжаты так, что костяшки побелели. Я разжала их – медленно, по одному – и тут же сжала снова. Привычка. Игорь как-то сказал, что я сплю с кулаками. Я тогда посмеялась. А он не шутил. Москва уплывала вниз, становилась игрушечной. Восемь с половиной часов до Владивостока. Корпоративный спор с портовой компанией, третий раунд переговоров, и я уже знала, чем всё закончится. Они уступят. Они всегда уступают, когда понимают, что я не блефую...