ТелоСловие

Я работаю супервизором в благотворительном фонде «Онкологика» и веду терапевтическую группу для людей с онкологическим диагнозом и их близких. И изнутри этой работы, из живых историй, тел, пауз, напряжений постепенно становится видна одна важная закономерность, о которой редко говорят напрямую: иногда болезнь приходит как коллапс после длительной мобилизации. И нет, это не психосоматика. Когда тело годами живёт в режиме охраны. Когда безопасность это уехать, исчезнуть, переждать. Когда покой возможен только временно и только если никто не ворвётся. В таких историях расслабление - не ресурс. Оно равно неизвестность...

Приветствую вас! Меня зовут Ольга Денисенко, я психолог, онкопсихолог, гипно- и телесноориентированный терапевт, супервизор БФ “Онкологика”. Многие знают, а кто-то даже повторяет, фразу про «тело помнит всё». И мало кто задумывается, а что дальше-то? Логичный ответ - освобождать застрявшие воспоминания, снимать панцири и блоки. А дальше что? Ну вот подняли вы в теле всё, о чём оно помнит. Накрыло вас мама не горюй. Потому что тело будет разговаривать с вами на языке ощущений, захлестывающих эмоций, импульсов, стремящихся к реализации и завершенности, внезапных воспоминаний и осознаний и шквала сопутствующих эмоций...

Возвращаясь к вопросу вторичной выгоды, хочу поделиться с вами своим вИдением. Я признаю существование вторичной выгоды. Но я не хочу строить терапию на понукании, на унижении, на пристыжении человека. Я не вижу терапии в том, чтобы обзывать человека, условно, «слабаком» и попрекать его этой пресловутой вторичной выгодой. Для меня терапия это про любовь. А в том, чтобы попрекать уже и так замучанную психику, я любви никакой не вижу. Я не верю в рост через страдание. Я не верю в исцеление через боль и страдание. Я не верю в рост через немогу, из страха или из под палки. Я верю в исцеление любовью...

В свой пятый день рождения я съела такое количество тортов, что теперь я даже смотреть не могу на бисквитные торты с разноцветными розочками из белкового крема. Это опыт. Опыт, который я запомнила телом, потому что мне было так плохо потом, что ни в сказке сказать, ни словами описать. В приличном обществе уж точно. В эти же пять лет, уже летом, мы ходили с мамой в лес за малиной. Мама собирала малину в лукошко, а я в рот. Надо ли говорить, что потом вся малина вышла мне боком (немножко другим местом, конечно, но мне, как и с тортами, было также плохо). Этот опыт я помню только глазами и головой на уровне воспоминаний и продолжаю любить малину...