Олег Zhyvulka

Жёлтые иволги радостно поют на ветках, Греет солнце, дует ласковый ветер, и зеленеет ива, Вот он бык, ему нигде не скрыться, Лишь головы не видно, что делает картину неполной. Гоань Шиюань. Утро взорвалось бодрым маршем из приёмника и очередным гугнивым предложением диктора приступить к немедленной зарядке организма посредством несложных упражнений. Сашка, однако, не стал по привычке падать на пол, а ещё долго лежал в постели и прислушивался к собственным внутренностям. Вроде бы всё на своих местах...

Как-то раз Будда Семенов сушил на костре валенки да по задумчивости вселенской не усек момента, и в обувке прогорели дыры. И если при надевании из левого торчала пятка, то из правого высовывался большой палец и все норовил за что-нибудь спотыкнуться. Галоши Просветленный не носил принципиально. И вот поперся Будда на рынок за картошкой там, морковкой, ну и прочей снедью. Ага. Идет, значит, и торчащим пальцем обо все спотыкается. Раз споткнулся — на коленке синяк набил, второй споткнулся — мордой...

Это так вдохновило Сашку, что все его тревоги вмиг куда-то исчезли. Он даже представил себя на месте этого киногероя и как бы он сам действовал в подобных обстоятельствах. Картина вырисовывалась ещё более крутая. Вот тут бы он сделал вот так, а тут положил бы всех уродов из «калаша». А этого полоумного директора завода, или как его там, утопил бы в сортире нафиг. За окном противно завыли кошки, объясняясь друг дружке в любви. Сашка вышел на балкон и пристроился на табуретке. Сегодня небо было ясное...

Воцарилось молчание, иногда перемежаемое покряхтыванием Михалыча. Мужики и раньше замечали, что тот говорит редко, но как скажет, так хоть в книжки записывай. Было у него это умение — сказать кратко, но сильно. Принесли кофе и беседа временно прервалась. Сашка дул в горячую кружку, с удовольствием прихватывая ароматный напиток мелкими глотками. В отличие от сыра, кофе он уважал в любом виде. Ну, кроме совсем уж откровенной бодяги в виде жареной соломы в пачках. Причём пил он его обязательно с сахаром...

Хуэйнэн стирал свои носки на берегу реки. К нему подошёл его ученик Шеньхуэй и спросил: — Скажи, Учитель, разве положено в твоём сане стирать носки? — О, блин, точно! А ну, займись! Обеденный перерыв начался, как обычно, с громкого урчания в животе у старого слесаря Михалыча. Это было верным признаком половины первого. Мужики побросали инструменты в ящики и потянулись в столовку за углом. Кроме их автосервиса, тут кормились ещё работники из соседнего ЖЭКа и редко кто из отдыхающих. Сашка привычно плюхнулся на своё место поближе к двери...