Олег Матвеев

«А если ребёнок грызёт ногти?» Этот вопрос мне задают регулярно. И почти всегда — с тревогой, раздражением или стыдом. Сразу скажу важное: грызть ногти — это не вредная привычка и не “плохое воспитание”. Это телесный маркер. У ребёнка нет ни прокрастинации, ни выгорания, ни «депрессии». Но у него уже есть тело. И это тело может перегружаться. Что обычно происходит на самом деле: Ребёнок оказывается в режиме, где: Его нервная система ищет микро-разрядку. Не осознанно. Не «назло». Просто потому, что иначе напряжение не уходит...

Начало серии - https://dzen.ru/a/aW9ZlmjRrw4KuXvL На этом месте в фильме появляется то, чего по смыслу нет в романе, но что почти неизбежно возникает в историях о замороженной любви, любовный треугольник. И он здесь не случайная мелодраматическая надстройка, а очень точный психологический механизм. Когда любовь действительно жива, выбор делается прямо. Болезненно, рискованно, иногда разрушительно — но прямо. Когда любовь заморожена, прямой выбор невозможен. Потому что он потребовал бы признать главное: та прежняя любовь уже умерла, и вернуть её в прежнем виде нельзя...

Если у ребёнка: – регулярно врастают ногти, – углы удаляют снова и снова, – воспаление временно уходит и возвращается, – это происходит на обеих ногах, – и при этом «чем только не лечили — ноль результата», то почти всегда речь идёт не о ногте как таковом. Это не означает, что медицина «не работает». Это означает, что тело каждый раз воспроизводит одну и ту же логику, и локальное вмешательство не меняет причинный уровень. Пальцы ног и ногти — это зона: – движения вперёд, – контакта с реальностью, – опоры, – направления жизни, – границ в движении...

Начало серии - https://dzen.ru/a/aW9ZlmjRrw4KuXvL Теперь подходим к узлу, где различие между романом и фильмом становится не просто заметным, а определяющим. Это различие в том, что именно считается памятью — и какую работу она делает с любовью. В романе память — не инструмент и не хранилище. Это форма существования человека во времени. Она не возвращает прошлое, она протекает через настоящее. Поэтому у Водолазкина так важны мелочи: запахи, звуки, тактильные ощущения. Не потому, что они «милые», а потому что именно в них жизнь остаётся живой...

Фенотипология в русскоязычном пространстве чаще всего ассоциируется с именем Марк Лучин. Его подход дал языку фенотипологии форму, терминологию и узнаваемые соответствия: «уши — интеллект», «нос — чувственность», «глаза — душа», «подбородок — воля» и так далее. Эта система стала для многих отправной точкой — и в этом смысле вклад Лучина невозможно игнорировать или обесценивать. Однако инженерная фенотипология Олега Матвеева принципиально не является продолжением этой модели в привычном смысле. Она опирается на базу наблюдений, но радикально меняет саму логику анализа...