Обратная Эпоха

В семьдесят девятом очередь на румынский гарнитур в магазине «Волна» растягивалась на год, и СтефанИда ЛеОнтьевна ТагИльцева точно знала, кого в ней можно подвинуть и за сколько. Она стояла за прилавком секции мягкой мебели, в синем халате поверх шерстяного платья, прямая, как комод, и смотрела поверх голов на витрину, за которой по проспекту Кирова катил троллейбус. Перед ней колыхалась толпа: люди тянули шеи к выставленному образцу - низкому светлому дивану с двумя креслами, обитыми золотистым велюром, - и говорили все разом...

Ключ не входил. Я повернула его второй раз, третий - и металл провернулся в пустоте, будто замОк мне больше не родня. Я стояла на площадке третьего этажа, под лампочкой без плафона, и не могла понять, что не так. Дверь была наша - обитая коричневым дерматином, с белой кнопкой звонка, которую Севастьян прикрутил прошлой осенью. Тот же глазок, та же царапина внизу. А ключ не шёл. Потом я опустила глаза и увидела свои вещи. Они стояли вдоль стены, у самых перил, как будто кто-то собрал их к переезду и забыл вынести из подъезда...

Тетрадь в клеёнчатой обложке Полина Саввична положила на стол редактора так бережно, будто это была не тетрадь, а свидетельство о рождении, - и ЛеОнтий ВешнякОв сразу понял, что разговор будет долгим. Был конец мая шестьдесят пятого года, окна редакции «Молота» на улице Станиславского стояли распахнутыми, и со двора тянуло горячей пылью и цветущей акацией. Вешняков вёл отдел писем - выслушивал весь Ростов, у которого что-то наболело, - и за семь лет научился отличать пустую обиду от настоящей беды...

За тридцать лет работы АглАя ПоликАрповна АбрамцЕва усвоила одну простую вещь: цифры не врут. Врут люди, которые их пишут. А цифры потом сидят в графах смирно и ждут, когда кто-нибудь придёт и спросит, откуда они взялись. В октябре семьдесят шестого спрашивать пришла она сама. Сберегательная касса номер четыре тысячи двенадцать стояла на углу улицы Емельяна Ярославского, которую старики всё ещё называли Большой Фёдоровской, на первом этаже старого жилого дома, по эту сторону КОторосли. Зелёная вывеска...

Архип пришёл в новых ботинках - и уже по одному этому Серафима поняла: будет беда. Был тёплый августовский вечер, когда в Одоеве над частным сектором долго не темнеет, у соседей шипит керогаз и на дальнем конце проулка крутят «Рекорд» на полную. Серафима стояла у колонки с вёдрами, рядом в пыли возилась пятилетняя Алёнка. Влас на лавке чинил черенок к лопате, руки у него были в смоле от столбов под будущую веранду. Дом они достраивали третий год - по получкам: печь дымила, а осенью под потолком проступало мокрое пятно...